Думая, какую выбрать, он подошел к саркофагу в глубине помещения. Гроб был украшен резьбой, изображавшей Повелительницу, ведущую человека к загробной жизни. Леди держала на руках тело усопшего, свидетели благочестиво взирали на них, стоя на коленях.
Машинальным жестом Алекс толкнул крышку и легко сдвинул ее благодаря своей недюжинной силе в игре. Внутри обнаружился скелет с руками, сложенными на груди. На пальце мужчины сияло золотое кольцо; ожерелье, висевшее на шее, провалилось между костей грудной клетки.
В этот момент странное видение посетило Алекса. Саркофаг исчез. Он стоял перед гробом из красного дерева, едва доставая головой до края. Идеально отполированная поверхность отражала опухшие от слез глаза и нос. Лежащая в гробу женщина казалась безмятежной и не напоминала ту больную и сердитую мать, какой она была еще совсем недавно.
Слезы текли по лицу маленького Алекса: правда же, что она просто спит и сейчас проснется, и они пойдут все домой, и все будет как раньше, как до болезни!..
— Мама, проснись! Проснись! — кричал он и тряс край гроба.
— Джордж! — по другую сторону гроба стоял человек, весь в черном, и звал его отца. — Джордж, займитесь сыном!
— Что ты делаешь?! — Алекс обернулся и увидел отца, жестом просящего минуту у важного человека в черном. Он понял, что у него мало времени, чтобы убедить мать перестать притворяться, и вцепился в гроб с новой силой.
— Просыпайся, пожалуйста. Ты же притворяешься. Лейны не умирают!
Рука схватила его за плечо и оторвала от гроба.
— Что ты делаешь?! — повторил отец и раздраженно оглянулся на зрителей этой сцены. — Что за спектакль?! — рука сжала плечо так, что стало больно. — Ты думаешь, маме бы понравилось?! Что за демонстрация слабости?!
Мозг Алекса изо всех сил пытался понять, о чем говорит отец. Он, Алекс, проявил слабость? Он знал, что мать ненавидела слабость, но с навалившимися на него горем и отчаянием поделать ничего не мог. Мозг судорожно искал выход из положения, и тут Алекса охватило незнакомое ощущение пустоты в душе, потеснившее боль и тревогу. Оно накрыло его словно уютным одеялом в детской кровати.
Картина исчезла, Алекс тяжело дышал, опираясь о край саркофага. Привычная пустота покинула его, оставив на своем месте безграничное отчаяние. Мозг пытался справиться с забытым чувством, сердце трепыхалось в груди.
— Мама… — прошептал он едва слышно.
— Что ты делаешь?! — прозвучал недовольный голос одного из его подельников. — Начинаем или что? Мне еще домашнюю работу делать… Хоть тебе и плевать.
