После этого он с той улыбкой, свойственной только великим затейникам, подошёл к двери. Не знаю, что он с ней сделал и выполнил ли озвученные действия, но спустя несколько минут раздался сигнал нашей свободы. Наивно полагать, что полицейские были столь глупыми, раз уж у нас появилась возможность сбежать. Нет, были и иные меры предосторожности, но ведь и мой друг не промах: если он уже сбегал отсюда ранее, то что помешает ему сделать то же самое теперь? Миновав сидевшего к нам спиной полицейского, всё ещё курившего свои дешёвые сигареты, мы оказались на свободе и, благополучно угнав одну из полицейских машин, наш дуэт вновь оказался в пути.
Вся сложность заключалась в том, что наша хоть и непригодная, но всё же машина была арендованной, а потому мы не могли вот так просто оставить её близ дома Билла. Или могли? К тому же, что мы этим теряли? Время? Комфорт? Деньги? Я уж точно не оставался в проигрыше… А всё-таки, с другой стороны, мы не могли оставить на произвол судьбы нашего верного друга, сопровождавшего нас повсюду. Поэтому мы вернулись к нашей верной машине, но всё ещё не знали, как нам поступить далее.
В результате мы нашли выход: на какое-то время оставить её Биллу, чтобы он присмотрел за ней, пока мы будем колесить на машине полиции. Но что же нам делать с угнанной машиной? Наверняка полицейские уже обнаружили пропажу, как и отсутствие автомобиля, а потому начнут искать нас. Для нас это означало лишь то, что от этой улики, свидетельствующей не в нашу пользу, следует избавиться. Здесь фортуна также не оставила нас: пока мы стояли на заправке, туда же подъехал элитный для тех времён автомобиль. С моей чрезмерной воспитанностью и нестерпимой совестью я никогда бы не посмел сделать то, на что отважился Пит.
Когда хозяин вышел из своего автомобиля, мой друг тотчас же подошёл к нему:
– Добрый день. Мы со стажёром издалека отметили вашу машину, так как она идеально подходит нам для спецоперации.
– Вы из полиции? Тогда представьтесь для начала, – ответил его собеседник, всё ещё с трудом веривший в правдивость услышанных слов.
– Прошу прощения сэр, мы секретные агенты и не имеем права разглашать наши имена. Служебная тайна. По этой же причине мы не в полицейской форме, а в гражданской. Всё, чего требует операция под прикрытием, – продолжал сочинять Пит.
– Так при чём здесь я и мой автомобиль? – с недоумением спросил водитель.
– Сэр, ваша машина точно такая же, как и нужная нам для операции. Если вы осмелитесь помочь полиции, наше руководство отблагодарит вас в материальном эквиваленте. Иначе говоря, вы получите неплохое вознаграждение. Так вы согласны помочь властям или нам применить силу?
– А что же, интересно знать, делать мне? Если я правильно понял, вы хотите отобрать у меня автомобиль?
– По этому поводу можете не беспокоиться. Мы дадим вам документ, подтверждающий вашу помощь.
– Ладно, делайте свою работу. Не хочу мешать властям во время исполнения их служебного долга.
Наши вещи, которые мы забрали, когда заезжали к Биллу, мы перенесли в наш новый транспорт. Затем Пит отдал так называемый документ и мы уехали в элитной машине.
О посчастливившейся нам роскоши можно было только мечтать: тонированные стёкла, кожаные сидения и мотор, издававший гораздо меньше шума, чему наши предыдущие машины. Сам же автомобиль был лёгок в управлении и элегантно ехал по дороге, чувствительно воспринимая любой наш каприз, будь то поворот или наше желание ускориться.
Когда мы отъехали на достаточно далёкое расстояние от той самой заправки, Пит наконец нарушил тишину:
– Том, ты видел когда-либо человека, более доверчивого? Ведь он поверил нам на слово, и, боюсь, у него даже не возникли какие-либо подозрения. Интересно, куда делись люди, которые хоть когда-то упираются рогом? В этом и состоит проблема как нашего, так и последующих поколений: их слишком легко обмануть. Они верят всему, что слышат, только потому, что более влиятельный, по их мнению, человек сказал, что это правда. И ни у кого даже не возникает идеи убедиться в правдивости навязанных мыслей. Вот любопытно будет: если врачи завтра скажут, что выстрелить в себя – путь обрести бессмертие, неужели все люди начнут убивать себя? Разве это не безумие – верить тому, что тебе говорят, даже не перепроверяя?
– Неужели тебе не жаль беднягу? Ты же фактически оставил его на произвол полиции!
– Конечно же, мне жаль всех, с кем я поступил плохо. Но сейчас тебе важно понять одно: выживает сильнейший. Я лишь ищу способ удовлетворить своё эго, чтобы остаться на свободе, продолжая своё безумие. Таков я. К тому же, не будь я столь эгоистичен, мы сейчас ехали бы на полицейской машине, а ты получил бы свой первый судебный приговор, когда нас всё же поймали бы.
Любой дальнейший спор с этим человеком, впрочем, как и всегда, был бесполезен. Он умел убеждать людей не меньше, чем упрямо отстаивать свою точку зрения. Я не стал спрашивать ни о наших дальнейших планах, ни о пункте нашего назначения. В моменты проявления эго и безграничной философии, моего друга лучше не трогать, в чём я уже убедился однажды.
