Но вскоре мне запретили посещать тот пар на углу, что неудивительно: в попытках утопить свои проблемы во множестве стаканов спиртного, я тоже стал инициатором одной из тех дуэлей, из-за которых я здесь оказался. Интересно получилось: причина, по которой я узнал об это месте совпадает с причиной, по которой мне пришлось его покинуть. Мне смутно помнятся дальнейшие события, но в моей памяти всё ещё хранятся слова охранника:
– Он пьян почти до потери сознания. Тебе, парень, нужно в Антарктиду: холод поможет остыть. В твоём случае это, видимо, лучший выход.
Это было полным безумием, но на следующий день я отыскал того, кто готов был доставить меня на самый холодный материк планеты, а ещё через день наш самолёт приземлился на сплошной лёд. Сказать, что я был поражён – почти ничего не сказать. Попасть сюда значило для меня гораздо больше, чем кто-либо мог себе представить. Наконец-то я находился там, где нет улиц и грязного воздуха города, где всё население составляют учёные. Здесь не было растений или мегаполисов, но эта территория оказалась своего рода оазисом среди пустыни заводов, стран и, конечно же, людей. Даже несмотря на ледники, занимавшие почти всё пространство материка, эти земли оставались неприкосновенными, чистыми, такими, какими их изначально создала природа. И я был там, а это что-то значило.
VI
Вместе с пилотом мне пришлось столкнуться с жутким холодом, и хоть на календаре была почти средина июля, на побережье температура достигала четыре градуса по Фаренгейту ниже нуля, а на континенте – все восемьдесят пять. Но, в отличие от меня, мой спутник Марти отнёсся к жуткому холоду с безразличием: за годы работы здесь он, пожалуй, привык к суровому климату Антарктики. А, с другой стороны, чего ещё можно было ожидать от этих земель?
На холоде нам пришлось провести всего несколько минут, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы я промёрз до костей. В паре сотен футов от нас было видно здание, видимо, научная станция одной из семи стран, занимавшихся тогда исследовательскими работами. Когда мы наконец-то преодолели заснеженную землю и приблизились к гораздо большему строению, чем казалось издалека, мой проводник, если его так можно назвать, сказал:
– Мы сейчас стоим на Южном полюсе. Отсюда все дороги ведут только на север.
Тогда мне стало любопытно, как люди здесь находят друг друга, ведь куда не иди – всё равно придёшь на север, а если в обратную сторону – то лишь на юг. Этому вопросу было суждено недолго просуществовать в моей голое, потому что спустя несколько секунд мы уже шлюзовались около входа в здание. Признаться, с теплом станции, ко мне вернулось внутреннее спокойствие, и хоть мои проблемы никуда не делись, во всяком случае, теперь можно было не бояться смерти от переохлаждения. Позже выяснилось, что пилот Марти является сотрудником этого научного коллектива американской станции Амундсен-Скотт. После того, как местные работники узнали, что я их земляк, все они сразу же попросили меня рассказать о том, какой теперь, в начале восьмидесятых, является Америка.
Кофе я категорически не любил, но от предложенной мне целой чашки напитка я не стал отказываться, ведь что-то должно было согреть меня не только снаружи, но и изнутри. Моей большой радостью оказалась неожиданная встреча здесь с моим другом последних школьных лет Хью. Он жил и работал вместе со своей женой, с которой познакомился после переезда в Антарктиду. Не менее внимательно, как слушал я, Хью внимал каждому слову о моей жизни. Когда же речь зашла о последней ссоре с моей возлюбленной, то он сказал:
– Проблема, конечно, имеет здесь место, Том, но всё это лишь пустые жалобы и предубеждения. Видишь ли, я тоже нередко сталкивался с подобными ситуациями и заметил, что мы предпочтём говорить о том, что что-то не так, нежели научиться делать так, как хочется нам. Кроме того, проблема всех нас, да и тебя в том числе, – наши предубеждения. Почему-то все заранее убеждены, что какая-либо идея заранее обречена на провал, даже не пытаясь воплотить её в реальность. Ты не пробовал поговорить со своей женой, насколько я понимаю, не старался выяснить всю правду, а просто взял и уехал. Кто знает: вдруг она невиновна вовсе?
– Почему же тогда она ни слова не сказала мне в ответ? И не хочешь ли ты сказать, что это ты стал тем самым третьим звеном в любовном треугольнике?
