– Что? Нет, я вовсе не это имел ввиду, к тому же, отсюда на своих двух мне далеко не уйти даже при огромном желании. Плюс ко всему у меня есть жена, а сам я не имел ни малейшего понятия, где ты сейчас находишься, не говоря уже о твоей женитьбе. А насчёт твоей защиты… За несколько лет, что мы вместе с моей супругой, я неплохо узнал женщин и скажу, что часто всё вовсе не так, как мы о них думаем. Многое здесь решают эмоции, нежели какой бы то ни было здравый разум. Я не хочу сказать, что им не доступна рациональность, однако, когда дело доходит до чувств, то здесь они берут верх над логикой. Мне кажется, что та боль, которую ты причинил ей, надеюсь, не нарочно, стала комом в горле твоей Холли. Да что там говорить, будь я ней, я бы тоже ничего не сказал в свою защит – мои мысли были бы совсем о другом.
– О чём же?
– Это уже неважно. Главное, что тебе непременно стоит вернуться домой и поговорить в спокойной обстановке.
В самом холодно, пожалуй, месте планеты я провёл несколько дней во многом из-за желания хоть немного привыкнуть к окружающим меня льдам и жуткому холоду. А ещё здесь вживую мне удалось увидеть животных, о которых я лишь читал в книгах или слышал краем уха из чьего-либо разговора. Я видел зверей, которых не знал прежде, и имел возможность понаблюдать за китами, тюленями, буревестниками, альбатросами и, конечно же, за огромными стаями пингвинов. Их разноголосый гомон разносился над пустынными берегами материка, словно насмехаясь над его безжизненностью.
Медленно истекли две недели с того времени, как я получил на корабле тайное письмо. Признаться, я даже забыл о нём – так меня поразила природа вокруг. Мои догадки оказались верны – отправителем действительно являлся Пит. На целом листке. Находящемся в конверте, было написано лишь несколько предложений: «Уверен, что в глубине души ты знаешь, что Холли не виновна, и так оно и есть. Мне жаль, что вы разлучились на такой ноте, но все возможные повороты событий были учтены. Как я, так и она знали, что сильно рискуем. Это я подговорил её устроить скандал касательно писем, когда увидел их закрытыми, и посодействовать твоему решению поехать со мной в Австралию. Тебе лучше вернуться и попросить прощения за случившееся. Я же приношу свои извинения за вмешательство, но другого способа, как ты бы услышал меня, не было».
Иначе, как раскаяние, моё состояние после прочтения не назовёшь. Я осознал, какую ужасную ошибку совершил сгоряча, совершенно не подозревая, что правда окажется такой необычной. Для меня самым страшным было осознание того, что я кому-то незаслуженно причиняю боль. В данной ситуации это была моя жена, а ведь она вовсе не заслужила, на мой взгляд, той ссоры. Делая то, о чём её попросили, Холли подверглась опасности. И все эти жертвы только ради меня?
После раскаяния наступила злость. Теперь, пожалуй, до меня наконец-то дошло, что происходит в наших с Питом отношениях. Не желая терять человека, который доверял ему, то есть меня, он перешёл черту, которая, как мне кажется, должна существовать в дружбе. Глубоко внутри я был ещё и возмущён. Да как он посмел вмешиваться в мою личную жизнь, устраивать заговор за моей спиной и решать вместо меня моё будущее? Действуя в своих интересах, он противоречил тому, чему сам же учил меня. Разве не Пит постоянно твердил мне, что я должен поступать так, как считаю нужным и действовать, как гласит внутренний голос?
Несколько дней спустя, когда пилот Марти совершал очередной рейс на Новую Зеландию, я улетел вместе с ним. После того он познакомил меня с ещё одним местным пилотом, который ни слова не понимал по-английски, что было странно, но в тот же день он летел в американский город, находившийся по соседству с моим домом.
О какой-либо комфортабельности говорить было бесполезно, но это понятно: чего ещё можно было ожидать от самолёта, главное назначение которого – перевозка грузов? Спустя несколько часов путешествия по воздуху я оказался на родине, а спустя ещё какое-то время, пока мне удалось найти попутчика, я оказался дома. Вместо жены, ради которой мне пришлось проехать, проплыть и пролететь сотни, даже тысячи миль, я обнаружил письмо: «Мне следовало бы сказать тебе это лично, но, увы, я не знаю, где ты и когда вернёшься. Раз уж это письмо в твоих руках, значит, ты дома. Мне кажется, что между нами слишком много недоверия, ка для супругов. Думаю, ты уже знаешь о нашей тайне с твоим другом касательно той поездки в Австралию. С тех пор, как мы вместе, нам пришлось пройти через многое. Я знаю, что ты всегда хотел, как лучше, впрочем, позволь в этот раз решать мне. Сколько вы уже не общались с другом настолько близко? Тебе пора вернуться к прежнему порядку вещей, а мне пора вернуться домой к братьям и матери. Так будет лучше для каждого из нас».
