– Ники, я росла в другое время, и могу сказать, что этот парень не просто решил составить тебе компанию. Мне кажется, что ты ему нравишься. К тому же он довольно уверенно вел себя с нами, приветливо, не пытался спрятаться за тебя. Помог тебе снять пальто. Эти жесты показывают, что этот парень хочет заботиться о тебе, прикасаться. Он оберегает тебя. Сейчас очень немногие поступают так же.
– Мам, ну все, не стоит читать каждого человека по жестам. Пошли.
Мы все сели за стол, папа во главе, мама – напротив него, я и Алекс сели рядом, а Дэнни – напротив меня. И, как обычно, папа начал разговор:
– Алекс, а по фамилии тебя как?
– Александр де Грэн, мистер Ларсен.
– Именитая фамилия. В роду были представители власти?
– Фамилия Графа Амьеля де Грэна, моего предка.
Подумать только, я же сама этого не знала. Значит, Алекс имеет корни знатного человека, как и Лина. Интересно было бы узнать об этом больше. Алекс перевел взгляд на меня и, прочитав заинтересованность, немного улыбнулся. Я решила сменить тему и спросила:
– Папа, мы как раз пришли сюда с вопросом о корнях. Я знаю, как я отреагировала в прошлый раз, но теперь я хотела бы узнать больше о своем удочерении. Может быть, известно что – то о моих биологических родителях?
Родители заметно изменились в лице при моих словах, и отец спросил:
– Вероника, мы с мамой были готовы к такому вопросу, но, какова будет твоя реакция?
Я поняла, что отец осторожен в словах. Мне стало неловко оттого, что родители ожидали от меня очередного срыва, криков. Мне достаточно было вспомнить их разочарование и гнев, что бы снова выйти из себя. Неужели они не понимали того, что я изменилась? Я не была тем ребенком, в которого бросили ужасную правду. Я могла спокойно вынести любые слова, но не разочарование во мне. Сердцебиение усилилось, я опустила руку на колено, пытаясь унять нервный стук ноги по полу. Еще обиднее было то, что они сказали это при Алексе. Парень был не глупый, он с легкостью понял, о чем шла речь. Я терпела, но вновь теряла контроль, пока не почувствовала, что теплая рука легла на мою ладонь. Его пальцы сжали мои, поддерживая, и, сейчас, я была удивлена еще сильнее. Парень мог спокойно уйти, но он поддержал меня. Взглянув на Алекса, я кивнула ему в знак благодарности, и, убрав руку, я сказала:
–Мне жаль, как я поступила тогда. Но сейчас мне не 15 лет, и раз я спросила, то я готова принять правду, какой бы она ни была.
Мама немного улыбнулась, Дэнни кивнул, строя довольное лицо, а отец ответил:
– Я изучил записи из больницы, но записей о твоем рождении нет. Мне кажется, что все было вычищено ради сохранения некой тайны. Может быть, где-то и сохранились записи, но в больнице их точно нет. А все остальное не в моей компетенции.
– Тогда как я попала в больницу?
– Никак. Мы нашли тебя в одеяле возле самой больницы,– ответил папа, будто вспоминая момент из того дня.
Я была расстроена и удивлена, поэтому спросила:
– Вы могли взять любого ребенка, но взяли меня? Почему?
Продолжила мама:
– Мы ведь так хотели ребенка, поэтому я решила, что это подарок судьбы. Что ты – это наш шанс обрести семью, стать любящими родителями. Мы сразу поняли, что малышка, укутанная в одеяло – дар свыше. Это наша малышка, не важно, кто родил ее, и где ее документы. И, взяв тебя на руки, что бы отнести в больницу, я посмотрела в глаза малышки и поняла, что не могу тебя отдать. Девочка была нам как родная, поэтому мы прошли долгий путь с оформлением всех бумаг, и так ты стала нашей дочерью.
– Значит, нет ничего, что может вывести меня на моих биологических родителей, – обреченно сказала я.
– Келли, – позвал мою маму Алекс, – а сохранилось ли то одеяло, в котором вы нашли Ники?
– Да, конечно. Сейчас принесу, – сказала мама и встала, ища ту ниточку надежды, что могла как – то помочь мне.
В ожидании мамы, мой брат решил сказать:
– Ники, я знаю, что тебя тревожило то, что ты не моя биологическая сестра. Но ты всегда была ей. Мне все равно, что мы не родные. Ты моя сестра, и, я знаю, как ты любишь запариваться по поводу всего этого, искать смысл и прочее. Знай, если потеряешь надежду искать своих родителей, то у тебя есть другие родители, которые не бросали тебя, которые любят тебя. У тебя есть семья, и ты никогда не будешь одна.
– Спасибо, Дэнни.
Мама принесла мне старенькое розовое одеяло, я посмотрела на него. Ни инициалов, ни подписи, ничего. Это тупик.
Родители предложили нам с Алексом домашний пирог, что бы скрасить последние минуты общения, поэтому мы остались еще ненадолго.
– Вкусный пирог, мам, – сказала я.
– Вероника, а знаешь что? Может быть, ты и унаследовала биологические черты от своих настоящих родителей, но вот что, любовь к готовке у тебя от твоей мамы. Ты ведь все еще любишь готовить? – спросил отец.
– Да, ты это точно подметил, пап.
Мы решили, что уже засиделись и собирались уходить, хотя мои родители явно хотели, чтобы мы задержались, но я настояла на обратном. Мы попрощались и вышли, и, когда прохладный ветер немного взбодрил меня, я сказала, потеряв последнюю надежду:
