С трясущимися руками я дошёл до компьютера Диего. Но у этого чудака даже не было аккаунтов в соцсетях. Каким же долгим и архаичным оказался процесс регистрации в них! Но всё же Камиллу Карраско из Параисо я нашёл почти сразу. Её портрет стоял в кабинете Маркоса, и никаких сомнений не было, что это она. Я всматривался в фотографии молодой женщины в её доме, на центральной площади города, в обнимку с подругами, на пляже, даже на рыбалке. Её внешность была довольно обычной, но вот фигура и грация! Было на что залюбоваться. Внезапно я почувствовал, что сердце Диего громко бьётся, и что это реакция на просмотр.
— Эй, Диего! Что за сантименты? Какая любовь? — воскликнул я. — У тебя просто слишком долго не было женщины!
— Меня никогда не волновали женщины. Это твои чувства, — ответил он.
В Параисо мы попали только через четыре месяца. Организовать оформление документов на поездку в другую страну с диагнозом и тайком от мамы Диего было не так-то просто. Но всё же мы смогли осуществить этот побег и совершить трансатлантический перелёт через океан.
Две недели мы следили за Камиллой, соблюдая дистанцию и ничего не предпринимая. Но в один из дней она сама подошла в кафе и уселась за наш столик:
— Мне кажется, я сегодня вижу вас второй раз. Вы следите за мной? — начала она разговор в очень дружелюбном тоне.
— Я думаю, что это совпадение. Но за такой красавицей я готов следить всю жизнь, — отшутился я. Диего молчал.
— Тогда, может, пригласите меня на свидание?
Это был сумасшедший шанс. В тот же вечер я сводил её в ресторан и затащил в постель. Впрочем, кто кого ещё затащил. Тут можно поспорить. Видать, Диего не такой урод, как кажется мне, когда я смотрю в зеркало.
Трудно судить, кто был с нею в те ночи, я или Диего. Наверное, оба. Хотя мне и казалось, что у меня получается подавить его личность почти полностью. Мы заказывали еду в квартиру и несколько дней подряд не выходили из неё.
На десятый день я решил, что пришло время завершить дело, ради которого было предпринято наше путешествие. Камилла была, конечно, хороша, но выбора у меня не было. Проснувшись утром пораньше, я пошёл на кухню и взял нож, не большой и не маленький. Наверное, для овощей.
— Что ты собираешься сделать? — спросил Диего.
— Мне нужно убить её, чтобы предотвратить другое убийство, — ответил я.
— Я запрещаю тебе делать это!
— Как ты можешь мне это запретить? — я усмехнулся и шагнул в сторону спальни.
Но не тут-то было. Диего начал бороться. Мы фактически вырывали его тело друг у друга. Сначала оно делало два шага в сторону спальни. Через мгновенье начинало пятиться назад. В какой-то момент мне показалось, что я начал побеждать. Но самоуспокоившись и потеряв контроль буквально на секунду, я вдруг увидел, что на левом запястье у меня алеет глубокая рана. Диего полоснул себя по руке. Я сразу почувствовал головокружение и, сделав несколько шагов к спальне, упал навзничь.
Ничего удивительного, что в итоге мы опять оказались в сумасшедшем доме. Диего теперь старательно пил таблетки, а я особо не донимал его. Сидел в уголочке сознания и не пытался даже как-то проявить себя. Была б возможность, ушёл бы на тот свет, но это было нереально, так как нас особенно охраняли от новых попыток самоубийства. Теперь мы должны были умереть вместе от старости или болезни.
В тот день доктор Перес с самого начала повёл себя странно. Сначала долго молчал, а разговор начал с вопроса:
— Так вы по-прежнему утверждаете, что не планировали покончить жизнь самоубийством?
— Да, — коротко подтвердил Диего.
— И вы перерезали себе вены, потому что чей-то голос в голове приказал вам убить Камиллу, которую вы полюбили по фотографии в социальной сети, ради которой пересекли океан и чьей взаимности добились?
Диего кивнул.
— А этот голос по-прежнему живёт в вас?
— Он молчит. Но я чувствую, что он никуда не делся.
— Я не уверен, что это правильно с медицинской точки зрения, но я должен вам сообщить. Камилла умерла.
— Как? — сложно сказать, что увидел в глазах Диего доктор, так как этот вопрос мы задали хором. Горе, ликование и безумие в одном взгляде.
— Умерла во время родов, — продолжил доктор. — Но так как вы недееспособны, мальчика придётся воспитывать родителям Камиллы. Кстати, они назвали его Маркосом…
Больше в мир живых я не возвращался.
ОГНИ ПРАГИ
Бронзовый Ян Гус смотрел поверх голов пёстрой и разноязыкой толпы, заполонившей Староместcкую площадь. Его взгляд устремился на сверкающую огнями и источающую запах свежей хвои рождественскую ёлку и нависающую над ней величественную махину Тынского храма. Будь у статуи душа её прообраза, того аскета и поборника чистой веры, о чём бы возопила она? О непотребстве тотемного дерева, никак не связанного с рождением Спасителя Мира? Или о боли, причиняемой воспоминанием об огне инквизиторского костра?
