Ан, нет. Даже давший обет целибата подвижник, давно сменивший человеческую плоть на бронзу, всё равно остаётся мужчиной. Гус явно скосил взгляд на молодую румяную туристку, пышущую кубанским здоровьем. Её крупная застывшая фигура в бескрайнем кишащем людском море не могла не привлечь внимание. Она сняла капюшон своего красного пуховика, обнажив светлые волосы, скрученные в толстую косу, и растерянно озиралась, тщетно выискивая взглядом ёлочную гирлянду, которую их гид использовала вместо классического экскурсоводческого флажка.
Отстала! Здорово! Теперь нужно звонить Маше, девушке из Праги, которая всё здесь организовывает. Она потянулась к боковому карману пуховика, чтобы достать мобильный телефон, который убрала туда минуту назад после фотографирования на фоне городской ратуши, и не обнаружила его там. Пошарив по другим карманам, вдруг вспомнила двух беспардонных парней, которые не пропустили её в толпе, и ей пришлось практически протискиваться между ними. Всё ясно, карманники!
Особенно удручает, что дороги к своему маленькому отелю она не помнит. И иностранных языков, чтобы спросить, тоже не знает. Можно, конечно, в одном из ресторанов найти русскоговорящего официанта и выяснить у него дорогу. Только, всецело доверяя Гугл-картам, она даже название улицы, на которой живёт, не запомнила. Какое-то смешное. Улица то ли Оплёткина, то ли Заплаткина.
Что за напасть! Она на неделю сбежала из Москвы от всех проблем, записавшись на выездной семинар начинающих художников. Хотелось хоть какое-то время не думать о надвигающихся сокращениях на работе и нагрянувшем скандальном разводе, из-за чего по возвращении из путешествия ей просто негде будет жить.
И вот она где-то в центре Праги, одна и без понимания, в какой стороне её жильё. Не на улице же ей ночевать!
Почему если начинается чёрная полоса, то сразу не везёт во всём и жизнь бьёт и бьёт снова? Как она устала! По щекам невольно потекли слёзы.
— Девушка, у вас всё хорошо? Вам помочь? — она обернулась на голос и увидела улыбчивого и уже не сильно, как ей показалось, трезвого парня, худощавого и высокого, в длинном чёрном плаще, с нелепо смотрящейся на молодом лице острой бородкой.
Только домогательств от пьяных русских ей сегодня не хватало!
— Всё хорошо, — всхлипнула она.
— Меня Иван зовут. А тебя как?
— Ира.
— Точно помощь не нужна?
— Очень нужна, — ей стало страшно, что он сейчас растворится в толпе и оставит её одну.
Прояснив ситуацию, он сказал, что про телефон можно забыть. Затем взял её под руку и потащил сначала по маленьким улочкам, потом по большой играющей огнями вывесок площади, попутно рассказывая короткие интересные истории про дома и скульптуры, которые они проходили. Настроение от такой экскурсии у Иры заметно улучшилось. В конце концов она воскликнула:
— Откуда ты так хорошо знаешь Прагу? Ты что, здесь родился?
— Я просто обязан знать этот город как свои пять пальцев! — уклончиво ответил он и хитро заулыбался. — Вон туда налево твоя улица Оплеталова.
Когда она уже увидела очертания своего отеля, её провожатого окликнули:
— Ваня! Гусев! Вот это встреча!
Иван обернулся на голос, заулыбался во весь рот, торопливо и скомкано попрощался с девушкой и быстро пошёл в сторону своего знакомого. По пути оглянулся и помахал ей рукой. Ирине даже стало жаль, что он не спросил у неё номер телефона. Такой классный парень!..
На третий день поездки, уже освоившись в Праге, она в компании новых друзей-художников снова вышла на Староместскую площадь. И всё уже было понятно: в той стороне Карлов мост. там — Вацлавская площадь. Просто невозможно заблудиться. Для москвички в этом городе нет больших расстояний.
А самое главное, эта поездка ей действительно помогла. От плачущей, потерявшейся как в своей жизни, так и в чужом городе девушки практически ничего не осталось. Она снова стала сильной, энергичной и позитивной, какой была ещё месяц назад. Прага стала для неё огнём, очистившим душу от ноющей боли предательства. Прошлое было принято таким, как есть, и убрано в книжный шкаф на верхнюю полку. Это не та книга, которую стоит хранить на прикроватной тумбе. Пролистывать ещё можно, когда что-то позабылось. Но не жить ею.
Ирина посмотрела на памятник и с улыбкой подмигнула ему: «Иногда, чтобы остаться собою, необходимо взойти на костёр. Правда, Ян? Или как там тебя на русский лад? Иван?»
НЕЛЬЗЯ ПРОДАВАТЬ
Когда мир разделился на героев и художников, Марку было всего три года. Одни называли этот день кризисом машин, другие — последней коммунистической революцией. Поэты же рассыпались в многочисленных аллегориях и эпитетах, смысл которых Марк не всегда мог уловить. Но он же пошёл в герои, поэтому не так досконально изучал в школе историю и искусство всевозможных цивилизаций древности, где эти художники черпали своё вдохновение.
