На грани фантастики полностью

— Да, господин Президент, — мне не нравился его тон.

— Так какого чёрта вы прохлаждаетесь? Я и так вас напрягаю раз в несколько лет. Вы же мне нужны только для того, чтобы выигрывать эти идиотские выборы! Неужели не понятно, что полтора процента явки на выборах — это конец!

— Смените тон, господин Президент, — оборвал я его вежливо, но безапелляционно.

Если бы я этого не сделал, то он мог бы сыпать своими обвинениями часами. В такие моменты он забывался и, по моим ощущениям, путал беснующуюся толпу на митинге и специалиста по организации этих самых митингов.

— Но вы хоть знаете, что делать?

Да уж, раньше я всегда знал, что делать, поэтому и занимал свою должность, но теперь я и сам был в замешательстве. Но что-то говорить было нужно, и поэтому начал:

— Видите ли, господин Президент, любая власть, которая не использует для своего сохранения открытое насилие, до тех пор будет в силе, пока простой народ верит, что она законна. Долгие годы европейская цивилизация жила в уверенности, что монархия — это Богом установленная форма власти, а монархи — это Божии помазанники. Но иссякла христианская вера — исчезли и европейские монархии.

— И к чему этот урок истории? — нервно спросил Президент.

Он нажал кнопку связи с секретарём и попросил бокал виски, а спустя минуту после того, как я кивнул головой на его вопросительный взгляд, заказал и второй бокал — для меня.

— Дело в том, господин Президент, что наш народ больше не верит в выборы.

— Что значит «не верит»?

— А то и значит. Если раньше обычного человека легко было убедить, что некие манипуляции с бюллетенем для голосования или, как сейчас, с электронной картой избирателя позволяют ему управлять страной через своих представителей, то теперь к середине XXI века он перестал в это верить. По мне, так мог сделать это и раньше.

— Но у нас уже лет десять не бывает скандалов во время выборов.

— Это абсолютно неважно. Грубые нарушения и фальсификации или аккуратная работа пиарщиков и социологов — разницы нет. Люди больше не верят в то, что получение власти путём прямых всеобщих выборов является справедливой и морально оправданной формой установления власти.

— Что же делать?

— Мы должны предложить новую форму легитимизации власти, не основанную ни на религии, ни на демократии.

— Это какую, например?

— Например, можно внести изменения в Конституцию и прописать в ней, что президент назначается указом предыдущего главы государства.

— Вы смеётесь?

— Лишь отчасти. В нашей ситуации необходимо рассматривать все, даже фантастические, варианты. А здесь всё логично: преемственность от некоего «отца нации», которым придётся стать вам. Или вот ещё: в одном из рассказов Азимова американского президента избирал один человек, которого определял компьютер как самого типичного американца.

— Вы не смеётесь, вы издеваетесь!

— Я прекрасно понимаю, что на следующий день после выборов, в которых примут участие всего полтора процента граждан, наша страна погрузится в хаос анархии и беспредела. Нелегитимная власть — что может быть лучшим раздражителем для разъярённой и потерявшей всяческие ориентиры толпы? Поэтому мне, как и вам, не до шуток. Я считаю, что мы можем предложить некий проект, по которому президента страны будет выбирать вычислительное устройство по результатам анализа резюме всех управленцев, которые захотят в этом участвовать. Основанием для выбора станут некоторые критерии и требования к соискателям, которые позволят определять наиболее подходящих кандидатов для решения самых насущных проблем страны. Мы вообще уничтожим это слово «выборы». Это будет «найм президента». Машина будет работодателем. Избиратель ведь любит все эти «гаджеты» и доверяет им. Машины уже на сто процентов заменили дорожную полицию, позволив, с одной стороны, победить коррупцию и лихачество — с другой. Будем считать, что только компьютер, как не умеющая ошибаться машина, сможет обоснованно и справедливо «нанимать» президента. И пусть президент будет классическим топ-менеджером. Простые люди ведь на самом деле считают, что все эти топ-менеджеры «сделали себя сами», а поэтому являются профессионалами высшей категории и образцами для подражания. Топ-менеджеры в сознании обывателя достойны своих высоких постов.

— Не хотелось бы выглядеть в такой ситуации эгоистом, но каково моё место во всей этой истории?

— Здесь нет повода для беспокойства. Мы для претендентов на ваш пост введем требование к минимальному опыту работы в аналогичной должности, господин Президент.

— А если всё это не сработает?

— Вы можете предложить что-нибудь лучше? Ведь на прошлых выборах даже охотой на внутренних и внешних ведьм мы не смогли мобилизовать население на защиту ценностей демократии. Ибо демократия потеряла ценность сама по себе.

— Не зря я всё-таки держу вас, — сказал Президент после продолжительного молчания и поднял свой бокал виски, который во время разговора стоял на столе нетронутым. — Готовьте программу действий.

— Она практически готова. Завтра представлю её вам, — ответил я и провозгласил тост за успех начинаемого большого дела.