Наскоро собрав волосы в пучок на затылке, я влезаю в любимый спортивный костюм и дутую безрукавку, закидываю в рюкзак две смены белья и пару футболок. На ходу уплетаю протеиновый батончик и мчу на вокзал.
Полтора часа сельских пейзажей из окна электрички, и вот я дома. Папа встречает меня на старенькой KIA, а через десять минут я уже обнимаю маму, которая жарит у плиты пирожки. Ей, конечно, наплевать на то, что у меня каждая калория на счету, она в свои сорок с небольшим как тростинка, а я с округлыми формами пошла в папину породу. Эх, могла бы от папы взять что-то другое, например, умение разгадывать кроссворды или играть в дартс. Он у меня мастер по части подобных развлечений.
Мы садимся обедать, а после часы за разговорами с мамой обо всем и ни о чем летят будто на перемотке. Еще кучу времени съедает просмотр турецкого сериала по телевизору. А когда на улице уже темнеет и в окна начинает барабанить дождь, из гаража вдруг возвращается папа.
– Викуль, там к тебе гости, – как мне кажется, удивленно говорит он.
– Ко мне? Я же никому не говорила, что приеду.
Отец пожимает плечами.
– Машина явно не местная.
– Тогда с чего ты взял, что это ко мне?
– Потому что парень, который там у калитки трется, прямым текстом сказал, что приехал к Виктории Огневой.
– Как он выглядит? – спрашиваю я, ощущая, как в груди разгоняется сердце.
– Как, как? Как обычный парень. Высокий только очень.
Боже. Мой.
Вскочив с дивана, я подбегаю к окну и в ужасе перед ним замираю. Во дворе темно, но неоновый свет фар, бьющий мне в глаза, не оставляет никаких сомнений – у калитки нашего дома припаркован пижонский автомобиль Арсения Громова.
Боже. Мой.
Громов правда приехал. Я не сплю, и мне это не привиделось. Подперев своей идеальной задницей капот, он стоит прямо перед нашими воротами, куда я выхожу, и смотрит куда-то в сторону. Одет еще так необычно: я привыкла видеть его либо в баскетбольной форме, либо выряженного, как денди, а сейчас он в простой вязаной шапке коричневого цвета, теплой толстовке под горло и объемных спортивных штанах. Хотя у меня самой наряд не по моде – поверх домашней одежды я мамины шерстяные легинсы натянула, потому что папа начинает топить в доме, только когда температура, как сегодня, стремится к нулю.
– Что за прикид? – вместо приветствия с ходу нападаю я на Громова и тут же защищаюсь от его пронзительного взгляда, скрестив руки на груди.
– Сливаюсь с местной толпой, – парирует он, так и оставшись на месте, просто рассматривая меня с головы до ног с хитрой улыбкой.
Я пропускаю мимо ушей его подкол про дань районной моде и изо всех сил стараюсь игнорировать, как горят мои губы, на которые он пялится.
– Что тебе нужно? – Мой голос наяву звучит совсем иначе, нежели в голове. В нем нет и намека на строгость, которую я пыталась изобразить.
– Ты.
Я нервно сглатываю, стискиваю зубы в испуге. Я его правда боюсь. Это кажется слишком просто, как сыр в бесплатной мышеловке.
– Я серьезно, – повышаю тон. – Зачем ты приехал?
– С отцом твоим познакомиться, – рикошетит Арсений. – Если не хочешь, чтобы я и маму твою очаровал, бери свою задницу и помчали со мной.
– Куда?
Боже, это и правда происходит? Он что, проехал ради меня больше ста километров?
– Кукурузу с полей воровать, – смеется Арсений, – понятия не имею, куда у вас тут можно пойти. Навигатор повел меня через какой-то заброшенный завод, так что местные клубы я заценить не успел.
– В местные клубы тебя в таком виде и не пустят. У нас их два, но они ненамного хуже городских. Для кукурузы не сезон, а поля отсюда далековато. У нас не село и живет больше шестидесяти тысяч человек. И кстати, как ты нашел меня?
– Геолокация на фотографии рыжих котят, которых родила твоя Мурка. – Мурка не моя, а соседская, но я решаю, что этот факт не стоит уточнений, а Арсений уже, кажется, светит всеми тридцатью двумя зубами. – Ну и без помощи друга не обошлось.
– Веня – предатель, – догадываюсь я и злюсь.
– Будем откровенны, Булочка, я не оставил ему выбора.
Мир сошел с ума. Как дошло до того, что я сержусь на Балашова, а Громов защищает его?
– Арсений, я и правда не понимаю, зачем ты приехал, – выдохнув, я опускаю плечи, руки, да вся будто бы становлюсь меньше и сдуваюсь, как воздушный шарик. – По-моему, мы все выяснили, и я считаю, что нам лучше…
– Кому лучше, если мне хреново так, что выть хочется, а ты сразу бежишь к родителям? – Громов произносит это слишком серьезно, чтобы я могла отшутиться. И слишком резко, чтобы быть безразличным.
– Я давно планировала эту поездку.
Арсений закатывает глаза и двумя размашистыми шагами подходит ко мне. Нависает надо мной грозовой тучей. Теперь я вижу темные круги у него под глазами (такие же, как у меня) и усталость в заломе между бровей. Видимо, не одной мне было плохо, но как же тяжело это признать.
