Глядя на то, что стало с фирменным колесом «Пирелли», и на темную неприветливую улицу, где мы с Булочкой застряли, я привычно хлопаю себя по карманам в поисках пачки сигарет. Вот только хрен мне, а не сигареты. Оставил дома в куртке. Огневу «Баленсиагой» хотел сразить наповал, даже не удосужился карманы проверить и переложить мелочи, которые пригодиться могут. Как дурачок, ей-богу.
– Арсений, давай я папе позвоню, – тихо предлагает девчонка, обнимая себя в метре от меня и явно ощущая свою вину. И правильно. Потянуло ее, блин, на ночь глядя исследовать нехоженые тропы этого захолустья.
– Не надо нам папы, Булочка, – отвечаю я торопливо. – У нас же с тобой свидание. Запаску поставим, доковыляем на ней до ближайшей автомастерской. А там, может, и до кафе доедем, чай пакетированный попьем. А то гляжу я на эти дороги, и меня сомнения берут, что до вас тут дошли блага цивилизации вроде сенчи и улуна.
– Ночь на дворе, – укоризненно шепчет она, вжав голову в плечи. – И выходной… У нас сейчас автомастерские не работают.
– Шикарно, – тяну я насмешливо. – Удружила, Огнева. С тобой что ни день, то приключение.
– Я же не специально! – Обиженный голос срывается и дрожит, а ощущение такое, что его хозяйка едва сдерживает слезы. – Как лучше хотела.
– Эй, ты что, плакать собралась? – подхожу к Булочке, кладу ладони ей на плечи и легонько встряхиваю. – Прекращай давай. Сейчас запаску поставлю, а дальше разберемся. Это точно не повод слезы лить. Мне вообще твоя помощь пригодится. Поможешь?
Она шмыгает носом, но кивает.
– Включи фонарик на телефоне, – командую я деловито, переключая внимание Огневой с типичной бабской меланхолии на ремонтный хардкор. – Посвети мне сюда.
Девчонка подносит тусклый фонарик своего допотопного телефона к багажнику моего «Порше», а я начинаю выгружать из него хлам, чтобы добраться до запаски.
Боже мой, на хрена я все это вожу с собой? Тут палатка, спальник, упаковка бутылочек с водой, запасная баскетбольная форма и мяч, сменная обувь, старый рюкзак, какой-то ящик с игрушками младшего брата…
– Правее фонарик направь, – пыхчу я, как паровоз, наконец-то доставая из-под полки багажника запаску. Опустив ее на дорогу, докатываю до поврежденного колеса и возвращаюсь, чтобы отыскать инструменты.
Дождь все усиливается. Огнева зябко поводит плечами и подпрыгивает. Я сам тоже, если честно, охреневаю от холода. Вокруг темень. Где-то неподалеку завывают собаки. Антураж будто в жестком хорроре, а инструментов подходящих, как назло, нет. Вот на фига мне в багажнике набор шампуров? Всякую хрень с собой таскаю, а действительно важного…
– Давай я все-таки папе позвоню, – шелестит Огнева.
Папе она, блин, позвонит. И заодно журналистам, чтобы запечатлеть мое унижение для потомков. Уже вижу заголовки «Арсений Громов вляпался». Во всех, сука, смыслах этого слова: смачная деревенская грязь липнет к моим новеньким лимитированным «Джорданам», на «Баленсиаге» уже затяжка от болта на колесе, а запаска валяется на дороге без единого шанса быть поставленной на место лопнувшей шины. Ну разве что я зубами отверчу подшипники. Это такой эпик фейл, что мне хочется прямо здесь сдохнуть. Мы же, парни, как самцы дикобразов – нам своей самке надо продемонстрировать физическую силу, прежде чем склонить ее к спариванию. А я что вообще сейчас продемонстрировал? Тут даже на обжимания у стенки не накапало.
– Звони папе, – цежу я напряженно.
Курить хочется так, что аж зубы сводит, а у Огневой они же отбивают чечетку от холода. Попали, короче. Что мне, что ей внеплановый поход к стоматологу обеспечен.
– И в машину дуй давай. Не хватало еще, чтобы ты простыла.
В следующую минуту мы оба прячемся от ветра и накрапывающего дождя в теплом салоне. Огнева неуклюже тычет пальцами в экран телефона, явно замерзла, но ведь даже не пикнула, пока я Вина Дизеля на минималках из себя строил. Вот этим она мне импонирует – не ноет, когда другие телки бы уже мозг просверлили.
– Пап, нам помощь нужна, – мягко начинает Булочка, прижав трубку к уху. – Ничего такого… Нет. Колесо пробили, а инструментов у Арсения нет… Мы на Войкова, недалеко от дома тети Иры. Да, ждем.
Замечательно. Теперь папа Огнев будет думать, что я дурак, который даже отвертку в машине не держит.
– Папа через десять минут приедет, – сообщает девчонка радостно.
– Круто, – отзываюсь я, поднимая на нее глаза.
И что-то в этот момент коротит между нами. Как молния, которая живописной кривой проходит от меня к ней и обратно. И сразу так горячо становится в груди и в паху.
– Арсений, я… – Булочка замолкает, так и не закончив фразу, закрывает глаза и пытается отвернуться, но я же не какой-нибудь лох, чтобы так просто ее отпускать – вовремя фиксирую ее дерзкий подбородок пальцами, вынуждая Огневу смотреть мне в глаза.
– Что ты, Булочка? – произношу я и сам теряюсь от того, насколько глухо звучит мой голос.
– Зачем ты на самом деле приехал сегодня?
Я задумываюсь лишь на мгновение. Странная она. По-моему, все более чем очевидно.
– Хм. Потому что хотел.
