– Если бы ты задержалась на долю секунды, то увидела бы реальное положение дел. – Меня даже пугает, с какой серьезностью он врет.
– Не верю ни единому твоему слову, – отрицательно качаю головой.
Он тяжело вздыхает и запускает пятерню в свои густые темные волосы. Как бы мне хотелось верить, что это не фарс, а Миша в нем не актер. Но ведь я все видела собственными глазами. Что тут можно было понять иначе?
– Я хочу поговорить с врачом и забрать тебя под свою ответственность, – как ни в чем не бывало произносит он.
– Черт возьми, Королев, – бросаю насмешливо, – о какой ответственности ты говоришь? У тебя ее нет. Как и сердца.
– Я обеспечу тебе должный отдых…
– А сам поедешь отмечать продолжение нашей свадьбы? Ну нет. Уж лучше находиться здесь и плакать в казенную подушку, чем ехать с тобой домой или, еще хуже, изображать радость на продолжении нашей свадьбы. Мне совсем не до веселья, ясно?
– Я отменил второй день. В таком состоянии тебе действительно не до праздника.
– Конечно. Меня ведь предал собственный муж и лучшая подруга. Какая банальщина! – со злостью выплевываю я.
– Инга, – предупреждающе, – я очень терпелив, но ты перегибаешь.
– После того, что произошло, у тебя еще хватает наглости издеваться? – сквозь зубы цежу я. – И что же ты сказал гостям?
– Что случился небольшой форс-мажор, и мы решили отменить второй день. – Королев быстро успокаивается.
– Небольшой форс-мажор, – передразниваю с горькой усмешкой, а затем говорю серьезно: – Я хочу аннулировать брак, Миша, или подать на развод.
В его глазах на мгновение мелькает сомнение. Неужели он думает, что я стану терпеть измену только потому, что люблю его?
– Ты серьезно?
– Более чем, – отрезаю.
– Я дал бы тебе развод, раз тебе так хочется избавиться от меня. Но только если бы был виновен в том, в чем ты меня обвиняешь. Тем более все совсем не так, как кажется. Следовательно, развод ты не получишь, Инга.
– И что ты сделаешь? Как ты этому помешаешь?
– Ты серьезно?
– Воспользуешься своим положением, связями и деньгами?
– Если понадобится, то да. Я не отпущу тебя. Ты моя и всегда была моей, – упрямо повторяет мой супруг.
– До вчерашнего вечера.
– Вчера вечером ничего не изменилось.
– Уходи, Королев. Я не хочу тебя видеть. – Я поворачиваю голову и смотрю в окно до тех пор, пока он не выходит из палаты.
Буквально через минуту дверь снова распахивается, и я открываю рот, чтобы в очередной раз рявкнуть на Королева, но на пороге возникает Елена Андреевна. Она чем-то озадачена, и меня это несколько пугает.
– Я хотела сообщить о том, что сегодня ближе к вечеру мы переведем вас в другую палату.
– Кстати, почему меня положили сюда? – интересуюсь я.
– В гинекологическом ночью прорвало трубу с горячей водой. Когда вас привезли, последствия все еще устраняли, – хмурится мой лечащий врач.
– А как остальные пациенты?
– Никто не пострадал. Всех экстренно эвакуировали в соседние отделения, – поясняет она.
– Понятно, – киваю. – Елена Андреевна, а когда вы сможете меня выписать?
– Через неделю.
– Только через неделю?
– Если будете себя хорошо чувствовать, может, и раньше, – улыбается она. – Отдыхайте пока.
– Благодарю.
Елена Андреевна не успевает закрыть за собой дверь, как на пороге палаты появляется мама. Я испуганно смотрю на нее, она с теми же эмоциями разглядывает меня в ответ.
– Если бы я знала, что тебе плохо до такой степени, то вызвала скорую еще вчера вечером, – хмурится она. – Как хорошо, что все обошлось.
– Да, все в порядке.
– Я внизу видела Мишу и Лару Они тебя навещали?
В висках резко начинает стучать, а я будто не до конца понимаю смысл маминых слов. Миша приехал сюда с Ларисой? Нет, этого не может быть. А у нее кишка тонка подняться, так, что ли? Мое сердце разрывается на мелкие осколки, ведь Королев только десять минут назад клялся мне в любви.
Я чувствую, как по телу пробегает дрожь волнения. Первый порыв – набрать номер и все высказать, но в ответ я получу лишь оправдания, а не правду.
– Да, – не уточняю, кто из них.
– Они меня не видели. Я торопилась к тебе и не стала к ним подходить, – говорит мама.
Я больше не задаю никаких вопросов, касающихся моего мужа или подруги. Не хочу снова загонять себя в подавленное состояние, и тем более не хочу, чтобы мама знала. Она, кстати говоря, больше и не упоминает ни о Мише, ни о Ларисе, что дает мне возможность переключиться на мамины цветы и новые шторы в ее гостиной.
После ухода мамы я прикрываю глаза и резко выдыхаю. Какой тяжелый и насыщенный получился день, он частично расставил все по своим местам. Но только я разбита. На мелкие осколки. И по-прежнему нахожусь на перепутье.
– Утро вечера мудренее, – говорю самой себе.
Через три дня после госпитализации я чувствую себя превосходно, и мне до ужаса хочется домой, о чем я и сообщаю своему лечащему врачу.
– Елена Андреевна, когда мне уже можно будет выписаться? – с грустью в голосе спрашиваю я.
– Я хотела понаблюдать вас еще сегодня и завтра отпустить, – отвечает она, заглядывая в мою карту.
– Может, сегодня отпустите? Я так хочу домой. А если что-то будет не так, я сразу же вернусь.