— На самом деле, не думаю, что энья Лотэсса стала бы убивать меня, как бы сильно ей этого ни хотелось, — очевидно, после этих слов Нармин так вытаращилась на короля, что тому пришлось объяснить свою мысль. — Моя обворожительная нареченная слишком прямодушна для яда или кинжала. Она совершенно не скрывает своего отношения ко мне и вытекающих из него намерений. Вот и вам рассказала, что жаждет меня прикончить, хотя вы едва знакомы. Да и мне она успела поведать об этом, правда, в несколько иносказательной форме… Поверьте, я не обольщаюсь на сей счет. Конечно, моя невеста делает огромную глупость, болтая о своей ненависти на каждом углу, но это уже другой вопрос.
— То есть я все-таки зря пришла? — Нармин почувствовала себя бесконечно усталой и разбитой.
Скорей бы уже уйти и наплакаться вволю в своих покоях. Выставила себя злобной дурой в глазах того, чье мнение важнее всего на свете. Так ей и надо. Маритэ бы не одобрила ее поступка. Что ж, она получила по заслугам. А Лотэсса все равно станет королевой.
— Да, вы пришли зря, — безжалостно подтвердил Валтор. — Хотя, полагаю, намерения у вас все же были добрые, — неожиданно смягчился он. — Могу я обратиться к вам с просьбой?
Нармин лишь молча кивнула. Девушка решила, что выполнит любую его просьбу, в чем бы она ни состояла и чего бы это ей ни стоило.
— Мне бы очень хотелось, чтобы этот разговор остался между нами. Совершенно ни к чему, чтобы все — от министра до садовника — знали, что будущая королева жаждет убить своего супруга, то есть меня. Распространение подобных слухов явно не на пользу нашему союзу.
«Может быть, потому что ваш союз — безумие чистой воды?» Как бы ни хотелось Нармин высказать нечто в этом роде, она оставила свои мысли при себе. И так уже наговорила достаточно.
— Естественно, я не собиралась рассказывать об этом кому бы то ни было, кроме вас, — с достоинством ответила девушка. — Тем более что никого, кроме вас, это не касается. Так что ваша просьба излишня, однако я, безусловно, выполню ее, как и любую другую.
— Благодарю, — в голосе короля была лишь сухая вежливость. — Боюсь, энью Лотэссу урезонить будет куда сложнее, — вздохнул он.
— Простите мою дерзость, ваше величество, — девушка, полагая, что сложившееся положение вряд ли можно испортить, решила выложить все, что думает, начистоту. — Но разумно ли заключать брак, точно зная, что будущему супругу нельзя доверять? Никакие политические выгоды не перевесят столь существенного изъяна в отношениях.
— Резонное замечание, — Валтор принялся выстукивать по стеклу какой-то ритм костяшками пальцев. — Однако позвольте спросить: это ваше личное мнение или религиозная позиция? То есть вы сейчас отговариваете меня от союза с первой аристократкой покоренной страны как частное лицо или как представительница Храма Маритэ?
Ох, какой непростой вопрос. То есть сам вопрос прост и понятен, а вот ответ… Если она скажет, что идея воздержаться от брака с Лотэссой Линсар является официальной позицией Храма, то шансов, что король задумается, куда больше. А если он поймет, что лично она, Нармин, не желает этой свадьбы, то нетрудно будет догадаться об ее чувствах. Вопрос не в том, надо ли Валтору Малтэйру знать, что он любим. Разумеется, она скажет ему об этом. Но уместно ли подобное признание сейчас, или лучше с ним повременить? Нармин решила ответить как можно более уклончиво и осторожно. Уж этому искусству жриц Храма обучали с самых юных лет.
— Маритэ учила людей чтить святость семейных уз и заключать союзы лишь по велению сердца, находящегося в согласии с разумом. Вряд ли богине угоден брак, преследующий лишь государственные интересы, тем более — замешанный на непонимании и ненависти. По вопросу вашей свадьбы мое личное мнение полностью совпадает с заветами веры, которую я исповедую. Иначе и быть не может, — девушка впервые за время этого непростого разговора была довольна собой. Фраза была построена безупречно, и выводы из нее могли следовать самые разные.
— Благодарю за высказанное мнение, — король поклонился, давая понять, что аудиенция закончена. — Не смею вас более задерживать, Нармин, если только вы не хотите еще что-нибудь сказать мне.
Она много чего могла бы еще сказать. Но скажет как-нибудь в другой раз, когда взгляд устремленных на нее зеленых глаз не будет таким холодным. Рано или поздно Валтор поймет, что делает неверный выбор, предпочитая ненависть любви.
