— А если знаешь, думаешь, легче? — Ларни склонил голову и серьезно посмотрел на девушку. — Вот мать, например, считает, что это не человеческих рук дело, а нечисти из-за Грани. Может, она и глупая женщина…
— А может, и не глупая, — задумчиво протянула Альва.
В тварей из-за Грани она не то чтобы серьезно верила, но вполне допускала их существование. В сельских замках, в отличие от городов, старые предания и легенды пользуются большим уважением, и относятся к ним не в пример серьезнее. Потому как лучше переоценить опасность и быть готовыми ко всему, чем недооценить и столкнуться нос к носу с тем, чему не можешь противостоять хотя бы гипотетически. Ведь провинциальным дворянам не приходится рассчитывать на то, что городская стража убережет их от всех напастей. Может, и смешно, но и замке Свеллов, и в последней крестьянской лачуге были свечи с полынью, чтобы отгонять по ночам бесплотных духов. Даже в ясный день с такими свечами ходили в темные кладовые, спускались в подвалы, лазили на чердаки. На дверных замках рисовали узоры, запрещающие любой нечисти доступ в дом. Точнее, рисовали люди попроще, а дворяне и наиболее зажиточные селяне заказывали кузнецам замки сразу с узорной резьбой. А уж разного рода обереги и приметы, связанные с нечистью из-за Грани, и вовсе не перечислить. И ведь не то чтобы Свеллы и их люди всерьез ждали нападения темных созданий, просто привычки, укоренившиеся веками, стали неотъемлемой частью их повседневной жизни.
Ну а про страшные сказки старой няньки Хэнн или те байки, что рассказывали друг другу дети, оставшись одни в темноте, и говорить нечего. Больше в них, конечно, было выдумок, а все же вряд ли они совсем на пустом месте появились. Были, разумеется, и те, кто желал посмеяться над своими и чужими страхами. Что ни год молодые парни на спор проводили ночи запертыми в пустой башне замка или на недалеком погосте. Только вот не каждая такая история имела хороший конец. И пропадали, бывало, самонадеянные юнцы, и мертвыми их находили. Кто уж потом разберет — от страха, от человеческих ли рук или все-таки нечисть вмешалась. Нечасто такое случалось, а все-таки… Потом эти случаи пополняли число страшных баек и становились поводом для безрассудства все новых и новых добровольцев. А случалось и так, что ничего не происходило — выходил на утро храбрец из башни или возвращался с кладбища, чувствуя себя героем и осознав за собой право посмеиваться над суеверными соседями. Только вот и из вернувшихся не все проживали потом долгую и счастливую жизнь, хотя… долгая, а тем паче счастливая, жизнь и так редко кому достается, так что, может, нежить и не при чем.
— Даже если твоя мать права, то и эти твари не всемогущи и не бессмертны, — глаза Альвы блеснули каким-то лихорадочным огнем. — Если уж они и вправду явились из-за Грани, то почему бы нам не попробовать отправить их обратно?
— Хорошо, я прочту означенную петицию, как только будет время, — Валтор забрал свиток из рук канцлера — Фрэлома Табрэ.
Разумеется, времени на разбор идиотских петиций с требованиями немедленного дележа и раздачи завоеванных земель и замков у короля не будет еще долго, а скорее всего, петиция полетит в камин, для порядка полежав пару месяцев среди прочих не имеющих значения бумаг.
— Вы свободны, эн Фрэлом, — когда Валтор Малтэйр говорил кому-то из подчиненных «вы свободны», это означало, что он сам хочет освободиться от общества собеседника.
— Прежде чем покинуть ваше величество, я позволю себе в очередной раз затронуть деликатный вопрос…
— Моей женитьбы, — закончил фразу канцлера король.
— Ваше величество, ваш выбор по-прежнему удручает тех, кто искренне печется о вашем и государственном благополучии.
— А я по-прежнему не желаю ничего менять, — выражение лица короля было скучающим, словно разговор шел о сущих пустяках, недостойных внимания.
— Поверьте, — Табрэ не желал так просто сдаваться. — Как мужчина, я вас понимаю, ваша избранница молода и хороша собой, но при этом она явно не испытывает ни малейшей благодарности за оказанную ей честь…
— Что само по себе вполне закономерно, — заметил Валтор.
— Ваше величество, право, порой вы меня просто удивляете, если не сказать пугаете, — вельможа всплеснул пухлыми руками. — Вот и сейчас вы рассуждаете, как эларец. Еще немного, и вы объявите своих соотечественников захватчиками, а себя самого — узурпатором.
— Ну, до этого не дойдет, — монарх усмехнулся. — Просто энья Линсар имеет полное право не испытывать никакой благодарности и даже противиться этому союзу. Но ее мнение, так же как и мнение моих придворных, не повлияет на мое решение.
— Я готов поддержать ваше величество в решении не связывать себя узами брака с дайрийкой. При всем уважении к нашим прекрасным девушкам, брак с иностранной принцессой или даже королевой всегда выгоднее для государства. Так почему бы вам не присмотреться к девицам на выданье королевских кровей?
