Женщина, робкая и нерешительная в жизни, вдруг заорала на него:
— Нет, это вы идите отсюда! Я требую другого врача!
— Да, пошла ты! — Он швырнул шприц на стол и вышел из кабинета. За ним поспешила помощница Вера.
— Наденька, пойдем скорее, — Вера перехватила ветеринара уже в дверях.
— Верочка, я тороплюсь, я уже все на сегодня.
— Я тебя очень прошу, там собачка тяжелая, ребенок переживает, а этот опять не хочет работать.
— Ладно. В последний раз, учти.
— Учту. Побежали скорее.
Собака была еще жива, покорная и доверчивая, она лежала на столе, истекая кровью, готовая принять свою судьбу. Наденька, не переодевшись, осматривала, промывала рану, колола.
— Как его зовут?
— Зевс.
— Ооо, какое имя замечательное! Оно должно помочь. — Надежда Петровна с улыбкой посмотрела на беспородную мелкую собачонку. — Надо же, Зевс!
— Он поправится?
— Я не знаю, но сделаю все возможное.
Зевс пережил первую, самую тяжелую ночь и все вздохнули с облегчением. Оказалось, рано. Рана загноилась и жизнь пса повисла на тонком волоске.
— Опять они приперлись со своей вонючкой. — недовольно говорили уборщицы. — И что они так носятся с этой шавкой? За деньги, которые они уже потратили десяток собак можно было вылечить!
Женщина с дочкой, игнорируя сморщенные носы санитарок и других посетителей, упорно привозили отощавшего Зевса на промывания и уколы.
— Ты не переживай, — говорила мать дочери, — у нашего врача имя замечательное — Надежда, она Зевса обязательно вылечит.
— Слушай, ну вот как так получается? Ты нарушил правила, сохранил собаке жизнь, а тебе даже не влетело?
— А ты еще не понял?
— Нет. Объясни.
— Да потому что необязательно собаке умирать, чтобы ребенок научился любви и милосердию.
— А как же развитие души?
— Так она и развилась через сострадание!
— Ну в планах же смерть была собачья!
— Ты на меня посмотри внимательнее!
— Ну, посмотрел и что?
— Я же терьер!
— Йоркширский, ха!
— Терьер! И если уж вцеплюсь в кого–то, то не отдам.
Маленький йоркширский терьер с крыльями бабочки и грозный ротвейлер с орлиными сидели на ветке большого ореха и наблюдали, как маленький и отважный Зевс защищал свою хозяйку от наглого рыжего кота, выпрашивающего кусочек колбаски. Рана полностью зажила и короткая собачья память с легкостью стерла воспоминания о боли и страданиях, осталась только огромная благодарность за то, что вытянули, вцепились руками, зубами, привязали к себе огромной любовью и не отпустили. Зевс посмотрел вверх, увидел двух собак с крыльями на дереве, подумал, что этого просто не может быть и, помахивая хвостом, побежал за девочкой в кухню, где вкусно пахло котлетами.
— Сколько стоит велосипед?
— Миллион твоих улыбок.
— Беру. Как тебе их упаковать? В пакет или коробку?
— В коробку, расшитую бусинами и бабочками.
— Что ты будешь с ней делать?
— Я открою ее в центре мира и твои улыбки разлетятся по всей земле.
— Глупец, у тебя же ничего не останется.
— У меня будешь ты и неограниченный запас твоих улыбок.
— А велосипед?
— А велосипед ты мне будешь одалживать. Сколько возьмешь за аренду?
— Миллион твоих поцелуев.
— Как тебе их упаковать?
— Э нет, милый! Ты останешься со мной и будешь платить постепенно. Твоими поцелуями я не буду делиться ни с кем.
— А вдруг я тебе надоем?
— А вдруг ты потребуешь вернуть велосипед?
— Тогда навеки вместе?
— Я не знаю, сколько это. На всю жизнь — это точно.
— Копи улыбки!
— Готовь велосипед!
Домовой сидел на стуле напротив меня, смешно болтал коротенькими ножками в латанных–перелатанных носках и с видимым удовольствием пил кофе с кексом.
— Вкусно? — поинтересовалась я. — А вот еще с кремом попробуй. Крем этому кексу по рецепту не положен, но я решила, что будет очень кстати. Сыр маскарпоне я взбила с жирными сливками и добавила сахарной пудры. Совсем чуть–чуть, для настроения.
— Вкууусно, — подтвердил Домовик, беря еще кусочек кекса и жирно намазывая его кремом. Все это великолепие он запивал черным свежесваренным кофе, налитым, конечно же в его собственную чашку. Чашку старинную, из дореволюционного Кузнецовского фарфора, доставшуюся мне от бабушки.
Домовой у нашего дома традиционный. Маленький, седенький, ехидненький старичок, охочий до вкусной еды, теплых носков и тишины в доме. Сейчас эльфы модны. Приманивают их особыми блюдечками с молоком, да следят, чтобы в доме было шумно и весело. Таков этот народец: спокойствия не терпит, кошек дергает за усы, детям шнурки запутывает, дразнит собак, но взрослых слегка остерегается. Могут и молоко разбавить и печенье невкусное положить. Эльфы шустры, проказливы и шумны. Не вынесу я их издевок, коты будут вечно за диваном прятаться, да собаки поскуливать, когда перед их носами будет висеть морок вкусной сосиски. Эльфы для молодежи.
