- Ему здесь делать нечего. С вышек весь объект видно. Да и бежать-то некуда. Сами видели обстановку. Ну, я пошел! Отдыхайте! - зашагал Валера вглубь штольни.
- «Кто любит сладко пить и есть, прошу напротив меня сесть!» - с удовольствием продекламировал Язва, доставая из выдвижного ящика карты местного изготовления.
Алкан, Витя и Акула тут же расположились за столом, а я, слегка помятый после вчерашнего загула и сегодняшнего марафона, решил использовать вакантное место на койке. Под азартные выкрики моих товарищей и грохот кувалд, раздававшийся из соседнего забоя, я делал безрезультатные попытки заснуть. Но сон никак не приходил. Лежа на спине, я вглядывался в своды пещеры, и мне казалось, что нечто подобное когда-то уже видел. Но только те, прежние своды были не мрачными и темными, а светлыми, прозрачными, искристыми. И было это очень давно. Но когда же и где? Все, вспомнил!…
…Когда мне было шесть лет, я заболел скарлатиной. Болезнь проходила в очень тяжелой форме. В Филатовскую больницу, где я находился, даже допустили мою маму. Я лежал в изоляторе, постоянно теряя сознание, а мама сутками поливала меня слезами. В бреду мне казалось, что моя кровать стоит перпендикулярно, а я лежу на ней, стоя ногами на задней спинке. Так же перпендикулярно по отношению ко мне находились пол и потолок. А стены выполняли функции пола и потолка. Такое положение мучительно досаждало мне, и иногда усилием воли мне удавалось привести все в естественное состояние. Временами, приходя в себя, я слышал разговоры врача с моей мамой. Врач говорил, что у меня в горле нарыв, который нельзя оперировать. Он обязательно должен созреть. Но к этому времени я могу задохнуться. Сделать ничего невозможно. Остается только ждать.
Ярко запомнился мне лишь один день, когда, очнувшись в последний раз, я ощутил необычайную ясность мысли. До этих пор все было как в тумане. Теперь же я отчетливо осознал, что моя жизнь подходит к концу. Остаются последние мгновения. Вокруг метались медсестры, укладывая меня на больничную каталку. Дыхания не было, и, как ни странно, это казалось естественным и нисколько не беспокоило. Меня бегом повезли в реанимационную палату. Медленно-медленно начал меркнуть свет. Наступила полная темнота. Вдруг я почувствовал, что тело стало необычайно легким. Неведомая сила приподняла меня, и я взмыл вверх.
До этого мне частенько снилось во сне, как я выпрыгиваю из своего окна на шестом этаже и, испытывая огромное наслаждение, как птица, свободно парю в воздухе. Ложась спать, я даже пытался заказывать себе такой приятный сон. Иногда получалось. Но теперь ощущение мне подсказывало, что мой полет в высоту не сон, не бред, не галлюцинация. Это реальность!!!
Полет резко замедлился, и появилась светящаяся точка. Точка стремительно приближалась и увеличивалась в размере. Движение вверх замедлилось еще резче. Я как будто бы доплывал до какого-то объекта. Ставшая огромной точка превратилась в светящуюся полусферу. Как при проявлении фотоснимков, в полусфере медленно обозначились переливающиеся всеми цветами радуги хрустальные грани и постепенно обрели резкость. Движение прекратилось. Я ощутил себя наверху под сводом какого-то громадного хрустального граненого свода. Полная приятнейшая невесомость. Чувство радости, покоя, счастья. Звучит неземная журчащая музыка, очень тихо лаская слух. Я не видел, а скорее всего ощущал, что где-то далеко внизу находится мое тело. Не могу точно сказать, в каком оно было положении, но, по-моему, в горизонтальном. Время как будто остановилось. Единственное желание - чтобы это удивительное состояние продолжалось вечно.
Но вдруг какая-то необъяснимая мощная сила стремительно потянула меня вниз. Свет потух, хрустальный замок исчез, и я вновь потерял сознание. Сквозь мутную пелену до меня донеслись слова: «Ну здоровяк! Вот молодец! Выкарабкался! Запустили все-таки мотор! Идите скажите матери, жить будет теперь долго. А то извелась женщина совсем».
Нет, тот свод хрустального замка, который я видел в момент клинической смерти, не выдерживает никакого сравнения с мрачным, темным, сырым и гудящим от ударов кувалд сводом касситеритовой пещеры. Но почему я вспомнил это? Хорошо бы снова попасть туда…
Со временем члены нашей дружной «семьи» приловчились выпрыгивать из вагонетки на ходу, за момент до полной ее остановки. Жизнь на зоне шла своим чередом. Правда, какая-то болезнь время от времени начинала косить заключенную публику, но никто на это особенного внимания не обращал. Мало ли разных заболеваний возникает в зонах? Одних чахоточных сколько! У заболевших появлялись на теле язвы, начиналась рвота, выпадали волосы. Головы некоторых полностью остриженных зеков стали напоминать бильярдные шары. Этих больных увозили в больницу, со слов надзирателей, находящуюся где-то в другом районе. Но больше они к нам не возвращались. Говорят, их после полного излечения направляли в другие лагеря.
