Испытания шли отлично. Парашют раскрывался огромным ярким зонтиком, надежно удерживая свой драгоценный груз. Скафандр оказался удобным, хотя несколько затруднял управление парашютом в воздухе. Хлопоты на первых порах доставлял носимый аварийный запас - НАЗ - тяжеленная, килограммов под сорок, коробка, в которой, как в той пресловутой маленькой корзинке, было "все, что угодно для души". Здесь была мощная радиостанция, которая включалась автоматически в момент раскрытия парашюта, секстант, сигнальные ракеты и дымовые патроны, специальный порошок для окраски воды на случай приводнения в океане или снега при посадке в Арктике, сухое горючее и спички, не боявшиеся ни воды, ни ветра, высококалорийный паек из мяса, молока, сыра, творога, обезвоженных при низкой температуре в вакууме. Этим способом сохранялись вкусовые качества продуктов, а объем и вес становились минимальными при калорийности почти 7 тысяч килокалорий. Позаботились конструкторы и о запасе пресной воды. Специальные брикеты превращали 3,5 литра соленой морской воды в пресную.
К декабрю все испытания были успешно закончены, и руководитель группы мог спокойно доложить, что система "парашют - скафандр" работает отлично.
Едва закончив парашютную подготовку, мы занялись специальной травматологической. В Институте имени Склифосовского нас включили в состав травматологических бригад, и мы денно и нощно носились по городу под звук сирены.
Кончался март. Холодный, дождливый. Тренировки были успешно завершены. Следующим важным этапом было решение проблемы, как упаковывать медицинское имущество, которое нам требовалось для медицинского осмотра космонавта на месте приземления. Надо было, чтобы укладка не только вмещала все необходимое, но и была такой, чтобы шприцы, ампулы и склянки не разбились при ударе о землю. В конце концов на свет родилась сумка, стенки которой выложили поролоном с ячейками для ампул и прочего бьющегося инвентаря. Когда мы навьючили на себя основной и запасной парашюты, прицепили специальный контейнер с сумкой, в которой оказалось килограммов двадцать пять, не меньше, приладили сбоку кислородный прибор, оказалось, что по земле с такой сбруей далеко не уйдешь. Поэтому мы долго тренировались, пока не научились "мгновенно" напяливать все на себя.
В начале апреля группы поиска начали разлетаться по своим точкам. Для приземления космического корабля был выбран район Поволжья с его широкими просторами. Два корабля с "Иванами Ивановичами", как шутливо прозвали манекены, занимавшие кресло космонавта, прицельно приземлились в намеченную точку.
Каждому из нас перед отлетом вручили мандат. На глянцевом листе плотной бумаги было черным по белому написано, что предъявитель сего мандата выполняет ответственное правительственное задание и все партийные и советские организации должны оказывать ему помощь транспортом, связью и всем необходимым. Подпись, печать.
Все оказалось в порядке. Мы пожелали друг другу ни пуха ни пера и потащили свои вещи к самолетам, выстроившимся вдоль рулежной полосы.
Вечером ко мне в гостиницу, где я размещался вместе с кинооператором Георгием Анисимовым, прикатил Василий Иванович Сараев, тот самый, что первым взялся, как он говорил, сделать из нас "асов" парашютизма.
– Поехали на аэродром. Там все с вечера сделаем, не торопясь парашюты уложим, всякие-разные дела обсудим. Что вы здесь будете до утра ковыряться?
Мы колебались недолго.
Уже совсем стемнело, когда сквозь частую сетку дождя замелькали аэродромные огоньки и "газик" подкатил к длинному дощатому бараку с беседкой-курилкой у входа. Внутри барак выглядел более симпатично. Светлые длинные комнаты-классы были завешаны схемами и таблицами. Зато комната в конце барака, напоминавшая по своим размерам конференц-зал, оказалась холодной, пустой и неуютной. Правда, пол был чисто выметен, но, кроме пары табуреток да длинного стола вроде прилавка в центре, в ней не было ничего.
– Ну вот, здесь и разместимся. Тащи сюда груз из машины, - сказал Сараев ребятам, приехавшим вместе с нами.
– Что, не нравится? - спросил он, заметив мою недовольную физиономию.
– Да вроде бы комфорта негусто, - сказал я, ставя в угол чемодан.
– Зато удобно работать, а для отдыха тут комнатуха одна имеется с буржуйкой. Там и койки стоят.
– Ладно, перебьемся до утра.
Спать нам не пришлось. Растянув парашют на столе, Василий Иванович любовно укладывал каждую складку парашютного купола, тщательно подравнивая нижнюю кромку. Но вот укладка закончилась, последняя шпилька вытяжного тросика воткнута в конус, и мы занялись подгонкой подвесной системы. Только убедившись, что не упущена ни единая деталь в подготовке к прыжку, он присел на табуретку и закурил свою любимую "Приму". А я тем временем раскрыл медицинскую сумку. Там все в порядке. Вторая - она тоже пойдет со мной - на случай прыжка где-нибудь в безлюдной местности, если корабль сядет во внерасчетном районе. В этой сумке упакованы аварийная радиостанция, пяток сигнальных ракет, фляги с водой и со спиртом и запас продовольствия.
