Легли мы только под утро. Однако уже в шесть все забегали, засуетились. Я выглянул в окно. Дождь прекратился, и сквозь лохматые, стремительно бегущие облака проглядывало ласковое апрельское солнце.
Загудели двигатели самолетов поисковой группы. Механики прогревали их перед полетом. Я представил себе, что же делается сейчас там, на далеком Байконуре. Перед моим мысленным взором возникла гигантская ракета, нацеленная в небо; по сравнению с ней окружающие ее фигурки людей кажутся крохотными. И среди тех, кто сейчас собрался у подножия ракеты, невысокий ясноглазый юноша, имя которого будут вскоре с восторгом повторять во всех уголках земного шара.
Мы встретились последний раз незадолго до отлета из Москвы. В центре просторного, залитого светом прожекторов зала голубел водой бассейн. Тихо покачивались льдинки, легкая рябь пробегала по поверхности воды. Гагарин стоял на краю бассейна, одетый в ярко-оранжевый космический скафандр и белый герметический шлем с алыми буквами "СССР".
– Можно начинать, Юрий Алексеевич? Вы готовы? - спросил ведущий инженер.
Гагарин в ответ улыбнулся и поднял руку к шлему. Опустилось, щелкнув, прозрачное забрало. Еще секунда, и он тяжело плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Скафандр мигом вытолкнул космонавта из воды, и он, попеременно взмахивая руками, медленно поплыл на спине, расталкивая льдинки. "Купание" повторялось несколько раз. Наконец Гагарин выбрался из бассейна и, присев на бортик, свесил ноги и приподнял забрало.
– Ну как, Юрий Алексеевич, не замерз? - спросил ведущий.
Гагарин рассмеялся:
– Да разве в нем замерзнешь?! Наверное, в такой штуке даже в Северный Ледовитый океан угодить не страшно.
...Неожиданно незнакомый громкий голос прервал мои мысли. "По самолетам!" Два парашютиста, входящие в группу, уже взбираются по трапу нашего "ила".
Убегает под колесами машины летная полоса, еще влажная после ночного дождя; мелькают в иллюминаторах аэродромные домики, вышка командного пункта. Самолет сделал круг над аэродромом, и вот уже под нами еще не освободившиеся окончательно от снега приволжские поля. Сложив парашюты в грузовой кабине, я встал в дверях пилотской, прислушиваясь к свистам, хрипам, обрывкам мелодий, несущимся из приемника. Радист медленно вращает ручку настройки, и вдруг раздается торжественный голос диктора. Мы слышим только конец фразы: "...мический корабль-спутник "Восток" с человеком на борту! Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника "Восток" является гражданин Союза Советских Социалистических Республик майор Гагарин Юрий Алексеевич".
– Ура, ребята! - не выдержав, заорал во весь голос радист. - Гагарин на орбите. Ура!!!
– Да тише ты! - цыкнул на него штурман. - Дай послушать!
А из репродуктора продолжал торжественно звучать голос диктора: "Старт космической многоступенчатой ракеты прошел успешно, и после набора первой космической скорости и отделения от последней ступени ракеты-носителя корабль-спутник начал свободный полет по орбите вокруг Земли".
– Вот это да, - сказал командир экипажа, уже пару недель назад участвовавший в поиске "Востока" с манекеном.
Как-то до этой минуты все не верилось, что человек действительно полетит в космос. И полетел.
А радио продолжало сообщать, что с космонавтом установлена двусторонняя связь и что, самое главное, в настоящее время он хорошо себя чувствует. На часах уже было десять. Еще немного, и, пролетев над Африкой, корабль начнет снижаться.
– Всем наблюдать в иллюминаторы. Может, кто-нибудь заметит спускающийся на парашюте космический корабль.
Наверное, сейчас включилась тормозная двигательная установка. С командного пункта уже передали расчетную точку приземления "Востока", и мы несемся к ней "на всех парах". В грузовую кабину буквально врывается второй пилот.
– Быстрей, парашютисты! Мы в расчетной точке.
Борттехник рывком открывает дверцу, и в ее просвете внизу на светло-коричневом фоне пахоты я отчетливо вижу ярко-оранжевое пятно парашюта и крохотные фигурки людей. Значит, Гагарин уже приземлился. Может быть, ему нужна помощь? Ведь кто знает, как первый человек перенес космический полет? Я нетерпеливо жду команды "пошел" и, взглянув через плечо, вижу, как напряглись в ожидании лица ребят из моей группы. "Ну же, ну", - мысленно подгоняю я командира. Но желанной команды все нет. Вместо нее на табло вспыхивает красная лампочка - отбой. А тут еще радист вышел из радиорубки и сложил руки крестом: ничего не поделаешь, в прыжке нет никакой необходимости. Но с другой стороны, это сообщение обрадовало меня. Значит, Гагарин приземлился благополучно и никакой медицинской помощи ему не требуется.
Мы садимся в аэропорту, куда прибыл космонавт. Не дожидаясь трапа, я спрыгиваю на бетон и бегом направляюсь к невысокому зданию аэропорта, окруженному шумной толпой радостно оживленных людей. И откуда только так быстро все узнали, что Гагарин приземлился неподалеку от Энгельса?
