— Нас и так бы не послали, а вот что запомнили это плохо. Дарс, зачем ты только притащил эту дрянь.
— Кто знал, что она на тебя так подействует. Её, кстати, запретили тебе давать.
— Испугались, что один одержу победу в войне и обойдусь без их командования. Ты сам как?
— Нормально. Твою спину прикрывал.
— Что-то я троих не вижу из нашей десятки.
— Двое погибли, один ранен и в повозке с ранеными.
— Где погибшие? Почему на поле боя никого нет?
— Собрали уже всех и похоронили. Мы же дрались утром, а ты как сел здесь, так и сидел как статуя весь день. Когда я тебя звал, не реагировал совсем.
— Ничего не помню. Последнее, что помню, как мы построились перед боем.
— Так они сразу после этого нас и атаковали. Скажи мне, что значит, порвём их как тузик грелку?
— Не знаю.
— Это ты кричал оттуда, когда там всех положил.
— Не знаю.
— Ещё ты ругался, на незнакомом языке.
— Почему ты решил, что я ругался?
— Ты иногда переходил на нормальный.
— Я ничего не помню из этого.
— Жаль. Забавно было. Пойдём к остальным.
Когда мы подошли к костру, от меня все сразу шарахнулись.
— Парни не бойтесь. Он в порядке и пришёл в себя — сказал остальным Дарс, когда мы подошли к костру.
— Это хорошо, а то я не знал, что с ним делать — ответил ему Мик.
— Парни я совсем не помню, что здесь происходило, так что извиняйте, если что не так.
— Они хорошо получили от нас — ответил Мик.
— Что воины на калагах не участвовали?
— Нет. Они отсиделись за нашими спинами.
— Мик пойду я к бочке. Нужно отмыть кровь с нагрудника. Дарс, пойдём со мной, поможешь сполоснуться.
— Идите — сказал Мик.
Я почувствовал, что теперь он меня боится. Когда мы шли по лагерю, меня многие рассматривали как непонятную диковину.
— Жаль, что я напился этой дряни и ничего не помнил. Можно было под шумок свалить отсюда.
— Я думал об этом, но сзади находились воины на калагах и они присматривали за нами. Возможности сбежать не было.
— Плохо, что местность вокруг открытая.
— Хорошо, что живой остался, а то мне совсем не хотелось здесь одному остаться.
— Не переживай. Меня не так легко прикончить.
— Я это уже понял.
— Похоже, я вспомнил что-то из своей прошлой жизни, но теперь снова ничего не помню.
Когда мы подошли к бочке с водой, возница который не первый раз видел нас, тоже шарахнулся от меня или моего вида.
— Ты куда собрался? — остановил его, — Открывай бочку. Мыться будем.
— Видел бы ты себя.
— Что страшно?
— Конечно.
— Не бойся. Не трону. Наливай котелок.
Он быстро наполнил котелок. Вода была холодная, видимо, он недавно набрал из ручья. Мы отошли немного в сторону, и здесь я снял нагрудник и стал его отирать. Потом разделся и ополоснулся весь. Три раза я ходил и набирал котелок, пока не привёл себя и амуницию в порядок. Нагруднику досталось, на нём появилось несколько ударов разной глубины, но ни одного сквозного пробития не оказалось. Зато на мне оказалось три пореза, два на ногах и один сбоку в старом разрезе нагрудника. Дарс, пока я отмывался, успел сходить пообщаться к местным купцам и вернулся с возмущением на лице.
— Представляешь, они мне предложили пять серебрушек за клинок.
— Это практически даром. На базаре по пятьдесят клинок продавали.
— Я им это же сказал.
— Они что?
— Сказали что здесь не базар.
— Не хотят покупать, пускай не покупают. Что они дальше собираются делать, не знаешь?
— Нет. Приказано оставаться на месте, больше никаких приказов не было. Тебе наверно к медику нужно обработать ранения.
— Наверно стоит заглянуть.
— Пойдём, покажу, где у них повозка.
— Пошли. Воды только набери для похлёбки, есть хочу.
Лекарь был занят ранеными. Дарс позвал его оттуда. Лекарь не вылез, а вылезла девушка.
— Лекарь занят. Что у вас? Показывай — сказала она.
Пришлось показать ранения.
— Нужно шить.
Она посмотрела на меня
— Настойки обезболивающей я тебе не дам, даже не проси.
— Я и не прошу.
— Тогда придётся, потерпеть.
— Потерплю.
— Серебрушка за всё.
Дарс отдал ей серебрушку. К моему удивлению, она быстро обработала раны и зашила. Было видно, что она делает это не в первый раз.
— Иди и больше не хулигань, — сказала мне, когда зашила.
— Не помню я ничего, а что я хулиганил?
— Так ты всех послал, а когда тебя попытались поймать десятники и побил их.
— Правда, что ли? — и я посмотрел на Дарса.
— Правда, я их предупреждал, чтобы они не трогали тебя, но они меня не послушали.
— Мика тоже?
— Нет, он решил, что ты сам вернёшься, а эти двое решили тебя поймать. Жаль, стоило поспорить с ними.
— Где они?
— Не знаю. Их потом воины утащили к себе в десятки.
— В смысле утащили?
— Так ты их вначале послал, а когда они попытались тебя скрутить, обоих вырубил.
— Тогда ладно, а то я подумал, что убил.
— Ты хорошо развлекал обе армии. За тобой было интересно наблюдать — сказала девушка.
— Сами виноваты, напоили меня непонятной дрянью.
— Больше тебе чадрум не дадут.
— Сам не буду такое пить.
— Заходи вечерком красавчик. Ты мне понравился.
— Ему нельзя. Его жёны ждут — ответил Дарс за меня.
— Жёны там, а я здесь. Надумаешь, приходи.
— Я подумаю — и мы пошли обратно.
— Дарс тебя, тоже ранили?
— Зацепили сзади по плечу. Она меня зашила.
