Слушая Никки и пытаясь представить станцию, засыпанную снегом, Варя вдруг поняла, что посвящение состоялось. В тот день, когда ей передали просьбу «того парня из метро», она получила шанс приобщиться к тайнам. И это был именно её шанс: она не умеет сражаться, она не способна отличить обычного человека от нечеловека, но зато она может ходить на свидания с Никки.
Когда Держители спросили, зачем он ей, она призналась, что любит – и сдала очередной экзамен. Но не последний. Теперь предстоит собрать факты, проверить гипотезы, самой понять, что к чему. Странное состояние дяди, подозрительное поведение Златы, неожиданное равнодушие к её школьным успехам – постепенно кусочки паззла складывалось в общую картину. А если надо раздобыть недостающее объяснение, она знала, к кому пойти. Она даже научилась задавать правильные вопросы.
– Если я хочу поблагодарить, что надо сделать? – спросила она у Ника. – Можно приехать на «Красносельскую» – или нужно пройти туда, где… Где нет людей?
Он понял вопрос.
– Просто приехать и сказать «спасибо». Он услышит.
– Потому что ты будешь со мной? – улыбнулась она. – Или потому что я познакомилась с теми другими?
Неожиданная мысль пришла ей в голову.
– Ты как считаешь, он помог дяде, потому что я теперь с тобой… ну, мы вместе?
– Нет.
Его ответ потонул в грохоте подъехавшего поезда.
До «Краснопресненской» они доехали в молчании, но не скучали. Варя играла в любимую игру: делала вид, что хочет познакомиться с Никки. Строила глазки, при каждом толчке вагона падала на него и вообще вела себя крайне неприлично. Он с удовольствием подыгрывал: хмурился с недовольным видом, отворачивался, рассерженно отталкивал «наглую девчонку».
Когда поезд подъехал к «Комсомольской-кольцевой», Варя не выдержала и начала смеяться. Взявшись за руки, они выскочили из вагона, сопровождаемые неодобрительными взглядами других пассажиров, и продолжали хихикать до посадки на следующий поезд.
До «Краснослободской» ехать было – один перегон. Варя прямо «с порога» начала благодарить. Тридцать раз прошептала: «Спасибо!», прошлась зигзагом между колоннами, вдохнула полной грудью спёртый подземный воздух. Попыталась представить, как мог выглядеть здешний Держитель – и вздрогнула, когда по платформе, прямо сквозь людей, пробежала золотисто-медовая многоножка и растаяла через пару секунд.
– Ты видел? – Варя обернулась к Никки.
Он кивнул.
– Куда теперь?
– Я хочу показать одно место, – сказал он.
Дорога заняла минут пятнадцать – и половину этого времени пришлось идти пешком по длинным переходам. Кстати, самым длинным в метро. Хорошо, что Варя не знала заранее, иначе бы закапризничала!
Когда они спустились по ступенькам и прошли вперёд, в центральный зал, Варя разочарованно фыркнула. Потому что открывшаяся картина была слишком унылой, чтобы относиться к ней всерьёз. Пафос и бронза. Никакой красоты!
– Зачем мы здесь? – спросила Варя, со сдержанным раздражением рассматривая стариков и старушек в ярких зимних куртках и с фотоаппаратами в руках. Судя по разрезу глаз и обрывкам лекции, японцы.
Подумав о японцах, она подумала о Кукуне, с которым переписывалась и который обещал дать что-нибудь посмотреть из аниме.
– Мне здесь не нравится, – сообщила она Никки. – Слишком... эээ… многолюдно, – и Варя указала на бронзовые статуи.
– Однажды ты спросила меня, какое самое важное место, – начал он и запнулся. – Я не понял, для кого важное – для таких, как я, или для Обходчика. Но это место самое важное. Для всех.
– Для всех? – удивилась Варя.
Беседник кивнул.
– А чем оно важное?
Один из туристов заметил его и начал фотографировать. Остальные тоже развернули объективы камер в сторону непредвиденной достопримечательности. Покраснев, Варя увела Никки из центрального зала на платформу, подальше от восторженных японцев. Когда девушки оглядываются – ладно, но когда пенсионеры!..
– Здесь всё началось, – объяснил Беседник и посмотрел на ближайшее изваяние. – Мы получили ответ, начались перемены, и Обходчик узнал о нас. Но он ему не отвечает.
– Кто не отвечает?
– Держитель. Отсюда. Не отвечает… – Никки прикоснулся к белой стене между статуями. – Может быть, ответит тебе. Всё-таки здесь произошло то, что привело к твоему рождению.
В чём-то Варя была права: назвать «Площадь Революции» красивой станцией – всё равно что назвать орфографический словарь «интересной увлекательной книжкой с захватывающими поворотами сюжета и правдоподобными характерами».
Нет тут красоты – сплошной соцреализм, историчность и назидательность. Немного увесистых сувениров (если удастся открутить) да пара-тройка знаменитых примет.
