Когда она проснётся, то её будут ждать два подарка: имя и новость. Она узнает, что её принимают всерьёз и, возможно, по-настоящему боятся – иначе не отправили бы Отвратня по имени Уи-Ныряльщица.
«Надо бы поискать еды к завтраку, – подумал Ясинь, оглядываясь по сторонам. – Чего-нибудь по-настоящему съедобного!»
– Какой ты худенький! – горестно воскликнула мама. – Сил моих нет смотреть! Тебе надо больше кушать!
Наполнив воздух положенным количеством причитаний, она полезла в холодильник. Как обычно.
Норон внимательно наблюдал, как мама накладывает салатик. Аккуратные разноцветные кубики падали в фаянсовую миску. Матовые белые из картошки, блестящие розовые из ветчины, полупрозрачные огуречные и морковные – все одного размера. Кубическое однообразие нарушали яркие крошки яичного желтка и шарики зелёного горошка. Жаль, что такая красота будет испачкана в майонезе!
Можно было попросить готовить салат без майонеза, но ещё в первый день Норон обнаружил, что малейшее отклонение от привычного сценария становится причиной долгих нотаций. «Майонез вкусный и полезный». «Оливье надо кушать с майонезом!»
Пока на плите разогревались макарончики с мяском и с подливочкой, мама пересказывала последние серии любимых сериалов. Норон делал вид, что внимательно слушает. Ему нравилось быть Кукуней. Большое везение, когда есть такая мама! И он с удовольствием наворачивал всё, что она накладывала.
Нужно было кормить тело Охотницы. Её сильное, натренированное, а главное, модифицированное тело, способное менять облик и приученное к магии.
Следовало отдать ей должное – без Вишни он бы никогда не смог поймать Лоцмана. Непроста была Охотница, непроста! Она ведь и на Землю вернулась не для того, чтобы помочь, а чтобы проверить Обходчика... Проверила. Жаль, что такую умницу пришлось стереть! Но лучше не рисковать, да и зачем ему сломленная душа, изнемогающая от отвращения к самой себе?
Достаточно тела.
Было достаточно.
Будучи агентом Большого Дома, Вишня могла адаптироваться к любому миру. В отличие от странников и нелегальных иммигрантов, ей не приходилось бороться с отторжением. Но задания Охотников длились не более десяти условно-средних суток. А тело Вишни провело на Земле почти месяц. Двадцать восемь дней.
Слишком долго.
Совершенство, которым наделяли Охотников, было ограничено временными рамками – гарантия, что они не смогут нигде задержаться. Большой Дом был их единственным домом. Попытка взбунтоваться или сбежать наказывалась по всей строгости – разрушением тела и смертью.
«Нужен новый носитель, – думал Норон, доедая макароны. – Не завтра, но скоро».
Конечно, ему никогда не найти второй Вишни. Даже обычного человека, который подойдёт на почётную роль носителя, отыскать будет непросто.
А помощи просить не у кого, потому что их осталось трое и у каждого своя задача. Уи охраняет Границу – следит, чтобы ни одна душа не проскользнула на Землю и не выскользнула. Траквештрерия ищет подходы к духам метро, его лучше не отвлекать.
Норон должен был контролировать Земную Явь. В одиночку. С телом, которое постепенно слабело, – и не было лекарства, чтобы остановить процесс.
Всё бы ничего, но смена носителя на какое-то время сделает его уязвимым. Обходчик может воспользоваться моментом. Хуже того: моментом может воспользоваться Лоцман.
Норон постоянно носил с собой черную фигурку, брал её даже в туалет, а ночью клал под подушку. И во сне касался пальцами, проверяя. Неизвестно, получится ли усмирить пленника, если влезть в тело другого носителя. Скорее всего, нет.
«На Пушчреме было хуже, – вспомнил Норон и облизнул вилку. – Вокруг кишмя кишели Наблюдатели, Траквештрерия боялся нос высунуть, и Тийда рассорился с Хавансой. Счёт шёл на секунды, но мы успели завербовать целую страну. Если бы Уи не выдала себя, если бы Макмар не сбежал раньше времени, всё бы получилось…»
Его размышления были прерваны радостным кудахтаньем:
– Какой молодец ты стал! Кушаешь как хорошо! Умничка моя!
Мама стояла рядом и смотрела ему в рот.
– Да, мама, – кивнул Норон. – Спасибо! Было очень вкусно!
– И отвечаешь не как раньше! Не фыр-фыр!
– Да, мама! – он приподнялся над табуретом, рассчитывая, что она догадается и отойдёт, чтобы дать ему пройти.
Не догадалась. Не докормила. Не договорила.
– Всё из-за той чёрной девки! Я знала, что она тебя бросит! А ты не расстраивайся! Она тебя не достойна, так и знай! Никто, кроме мамы, не будет тебя любить!
– Да, мама, – улыбнулся Норон. – Я пойду?
– А как же оладушки? – спохватилась она. – Оладушки будешь? Тёпленькие!
– Может, попозже? – предложил Норон.
– Так они же остынут! – закричала она. – Мама старалась, готовила, а ты не ценишь!
– Хорошо-хорошо! Я тогда в комнате поем. Можно?
– Чем ему не кухне не естся! – заворчала мама. – А киселёк будешь?
– Буду.
– Я тебя в новую кружку налью! В красивую! – захлопотала она и полезла в шкафчик над раковиной.
Кружка, которую увидел Норон, была щедро украшена позолотой, тигриными мордами и цифрами «2010». Стало любопытно, что именно они означают.
