– Я не буду овсянку, – сказала Варя. – И это я тоже не буду, – она бросила бутерброд на тарелку, так что сыр отвалился от хлеба, а ломтик ветчины свернулся в трубочку. – Я такое не ем! И вообще, я не хочу есть!
– Ну, не ешь, – он пожал плечами. – Мне больше достанется, – и в подтверждение своих слов отправил себе в рот очередной неудачный ломтик.
– Ты должен мне всё объяснить, – вновь начала Варя.
Момент истины. Другого шанса не представится!
Варя прикрыла дверь и оперлась об неё спиной, блокируя выход из кухни.
– Опять три вопроса? – улыбнулся дядя, слизывая с ножа вкусные мясные крошки.
Варя покраснела, но не стала отступать.
– Больше! Сто! – и зачастила, пока не перебили. – Кто такой парень из метро, который подарил мне платок? Где я была, когда меня Злата спасала? Почему дядя Серёжа и тот белобрысый упали под поезд, но никто не заметил? Почему ты вчера сказал, что это не Злата, а потом исчез, а дверь была закрыта? И когда вернулся – дверь никто не открывал, я проверяла! Что вообще случилось со Златой? Кто такой дядя Серёжа? Как он сделал, что я слышала голоса? То, что ты рассказал про отца, правда или нет? Кто вообще мой отец? Чем ты занимаешься? Какая у тебя работа?! И откуда у тебя все те шрамы, которые я видела?!
Дядя внимательно её выслушал – даже резать перестал. Когда Варя выдохлась, подождал немного. Ловким ударом ножа отсёк от ветчины идеально ровный кусок. Облизал пораненный палец. Бросил нож в раковину. Убрал продукты в холодильник. Привёл тарелку с бутербродами в порядок.
Варя напряжённо следила за каждым его движением, прижавшись спиной к двери и для надёжности упершись пятками в пол. Чтобы отодрать её от занятого поста, пришлось бы постараться.
Закончив с приготовлениями, дядя налил чай в кружку с эрдельтерьером, подхватил бутерброды с овсянкой и подошёл к двери.
– Злате надо покушать, чтобы набраться сил для выздоровления, – сообщил он племяннице.
– Ты будешь отвечать или нет? – спросила она, злобно прищурившись.
– Если я начну отвечать, Злата останется голодной, – объяснил дядя.
Деваться было некуда – и Варя сама открыла ему дверь.
– Чуть не забыл, – дядя обернулся, одарив всё тем же безмятежным взглядом «никаких вопросов – всё в порядке». – Насчёт того молодого человека из метро.
– Да?.. – Варя сдалась и потому не ожидала, что с ней будут разговаривать.
– Он спрашивал о тебе. Хочет повидаться. Типа на свидание пригласил. Пойдёшь? Он обещал, что будет ждать!
Встав за рекламной тумбой, Макмар дождался, пока Надя, нагруженная чемоданом и бесформенной спортивной сумкой, пройдёт немного вперёд. Сутулая фигурка, понуро опущенные плечи, траурная вуаль отросшей чёлки – первое место на конкурсе «Мисс Отчаяние».
Незаметно вынырнув из укрытия, закройщик нагнал девушку и какое-то время шёл рядом. Когда Надя попыталась преодолеть бордюр, Макмар выхватил у неё чемодан, ловко убрал выдвигающуюся ручку и понёс за ту, что сбоку.
– Я знала, что это вы, – воскликнула Надя, не слишком-то удивлённая его внезапным появлением, и солнечно улыбнулась – впервые за последнюю неделю.
– Домой тебе надо, – сказал Макмар, нахмурившись. – Сегодня же. На билет хватит?
– Мне некуда, – призналась она, укрепляя его подозрения.
Швеи что-то подобное болтали, но он не был уверен до конца.
– Так не бывает, – возразил Макмар.
– Бывает, – вздохнула Надя. – Меня там не ждут! Я там прописана, но меня и на порог не пустят! У сестры ребёнок. Когда я уезжала, они дали мне денег, чтобы я устроилась, и как я теперь вернусь? Для меня нет там места, понимаете?
– А твой молодой человек?
Макмар поддержал свою спутницу под локоть, помогая обойти лужу, чем удивил её больше, чем своим неожиданным появлением. Надя остановилась, чтобы протереть краем шарфа запотевшие очки, и тогда закройщик впервые увидел, что глаза у неё – зелёные, а брови – густые и широкие, словно две полоски меха.
– У тебя же есть молодой человек? – продолжал Макмар. – Почему ты не попросишь у него помощи?
Надя торопливо нацепила очки на нос, превратившись из зеленоглазой кошки обратно в испуганную мышку, и пробубнила, словно ненавистный вызубренный урок:
– Он живёт с мамой, она ненавидит приезжих, думает, я с ним из-за прописки, он тоже так думает, решил, что я его так проверяю, что сама подстроила, ну, и мы поссорились...
Красная буква «М» была всё ближе. Макмар ступил на верхнюю ступеньку перехода и бросил взгляд на свою спутницу, которая застыла, прикусив губу и судорожно стиснув края полосатого шарфика, повязанного поверх капюшона куртки. Стояла, боясь поверить в чудо, – ни дать ни взять Золушка при виде феи-крёстной!
– Поездок не осталось? – спросил закройщик, но Надя помотала головой и юркнула следом.
Пока они шли по переходу, она молчала. Размышляла о чём-то, старательно подбирая слова. Когда пришлось задержаться перед турникетами, девушка повернула к Макмару счастливое покрасневшее личико и сбивчиво протараторила:
