Понятно, что о встрече и речи идти не может, но Макс настойчив, он может прийти домой и закатить скандал. Не стану же я всего этого рассказывать Стасу? Надо что-то предпринять. Может быть, даже сбежать к Светке, которая к слову всё ещё спала. Стас ночью отправил их кабинет Лаврищева. Посмеялся, когда сказал мне, что там есть ещё один камин и медвежья шкура.
— Хорошо, — я кивнула, уже собираясь развернуться и сесть в Пыжа, но Демон повторил вчерашний трюк с капюшоном и захватил в плен мои губы.
Боже, как же это будоражит. До мурашек. До дивного напряжения внизу живота.
— Ты попала, кукла, — прошептал он в мои губы, и от этих слов у меня ёкнуло сердце. Не от страха, нет. От какого-то дикого предвкушения.
***
Я мчал по улицам города, нарушая почти все правила дорожного движения. Сердце тревожно колотилось в груди от того, что кукла говорила не как обычно. Тихо и сдавлено. Я знаю все грани эмоций, потому что нас этому обучают. В её голосе не трудно было распознать страх. А ещё из головы не выходил тот странный звук. Шкрябающий и очень тихий. Сколько не прислушивался во время разговора, никак не мог понять.
Нужная десятина вывернула из-за угла другого дома. Припарковался и вскинул взгляд вверх. Зазубренная и отточенная формула позволила быстро рассчитать с какой стороны дома находится квартира. Рванул в подъезд, набрал первую попавшуюся квартиру и привычно потребовал открыть дверь полиции.
Казалось, лифт поднимался вечно, а когда это случилось, и двери подъёмника открылись, я увидел тревожную картину. Какой-то придурок ковырял деревянную дверь в квартиру моей куклы.
Пинок под рёбра и захват с выворачиванием рук. Басовитый крик парня и я впечатываю его мордой в ближайшую стену.
— Ты кто такой?!
— Ты чё делаешь?! Да там баба моя, урод, пусти! Замок у неё заклинило, выйти не может!
От произнесённых слов хотелось разорвать гондона на куски и сбросить их в шахту лифта. Я достал телефон и набрал последний номер. Дрожащий голос тихо ответил «Алло»
— Дверь открой.
Сердце долбилось в груди, как бешенное. И стандартные приёмы по укрощению тревоги и беспокойства не срабатывали, потому что речь шла об Ане.
Тихий щелчок и в дверном проёме появляется встревоженное лицо с огромными влажными глазами. Я разворачиваю засранца к ней и спрашиваю:
— Ты его знаешь?
Растерянность на лице, испуг. Кукла опускает взгляд и кивает.
— Я же говорю, что баба моя! — радостно скалится этот придурок. — Нют, скажи, что у тебя замок заклинило.
Я тряхнул ублюдка и чуть ли не пинком отправил его с лестницы.
— Проваливай и забудь сюда дорогу.
— Э, да ты чё, охренел, что ли?! — обернулся этот идиот.
Я молча достал ксиву и раскрыл, особо не давая вглядываться. Не положено. И так подействовало, как надо. Такие придурки всегда знают о последствиях
— Ещё раз увижу, сядешь за наркоту.
— Понял, начальник.
Проследил за тем, как стихает звук шагов на лестничной площадке и обернулся к той, кто умолчал о существовании в своей жизни таких идиотов. Сердце в груди заходилось от неприятия ситуации. Неужели, реально парень? Впрочем, судя по её лицу, скорее надоедливый поклонник.
— Я была с ним на паре свиданий всего, — оправдывается тихо.
Усмехаюсь с каким-то облегчением и подхожу к ней. Кукла открывает дверь, впуская внутрь своей небольшой обители. А меня накрывает её запахом. Тут всё им пропитано, и он словно проникает в мозг и под кожу. Смотрю на неё и сглатываю ставшей вязкой слюну. Хочется схватить, прижать к себе и долго истязать лаской, которое заслужило это хрупкое тело. Но я помню, что буду первым, поэтому держусь из последних сил.
19
Разулся и прошел следом за тонкой фигуркой хозяйки квартиры. Усадила на мягкий диван.
— Чай?
Разве махровый розовый халат до колен способен так возбуждать? Аж до тьмы перед глазами. Выдохнул стиснув зубы и кивнул. Аня тут же отправилась на кухню, а я, не имея возможности свободно сидеть, решил пройтись по комнате и изучить то, что является частью её жизни и быта. Блокноты, разноцветные ручки, множество книг в шкафу, маленький ноутбук на журнальном столике и живые цветы в горшках на подоконнике. На допросе она рассказывала, что работает менеджером по продаже мебели, и надо сказать, что комната обставлена со вкусом.
— Сколько сахара? — доносится с кухни.
— Одну ложку, — и уже тише добавил: — Желательно в свой рот. Я его так съем.
Взгляд наткнулся на тонкую детскую медицинскую карту на комоде. Пролистал первые и последние записи. У меня-то история побогаче будет. В детстве только и делал, что болел, а тут даже не ОРВИ вовсе. Вчитался, но нифига не понял, что за атрезия такая в медицинском лексиконе водится.
Кукла вошла с двумя дымящимися чашками и поставила на журнальный столик, скосив глаза на карту в моих руках.
— Жалко выбросить? — интересуюсь, глядя на мелькнувшие голые колени, когда Аня села на диван. — Насколько помню, большинство записей переносят в амбулаторную карту взрослой поликлиники, а эту сдают в архив.
— Забирала, чтобы карту о прививках сделать. В поликлинике требуют.
Положил карту на место и сел рядом с девушкой.
