Не сразу Иванову удалось добиться такой сплоченности и понимания в звене: пришлось провести немало общих и индивидуальных бесед, послеполетных разборов и много совместных вылетов, прежде чем сложился дружный, понимающий командира с полуслова коллектив. Но теперь Иванов был в своих ребятах уверен.
На «поклон» к командиру эскадрильи пошли вместе с Ковалевым и бутылкой водки. Комэск – боевой летчик, прошедший Афган, и настоящий мужик – понял все с первых слов.
– Сходить по бабам – святое дело. Но чтоб утром оба сидели в столовой как стеклышки! Ясно?
– Ясно, командир. Не подведем, – заверил Иванов.
– Подведете – больше не пойдете. А ты, доктор, поменьше им наливай – завтра летать! – по-отечески напутствовал командир.
– Не больше, чем себе, – приложив руку к сердцу, серьезно пообещал Ковалев.
Давно не новая зеленая санитарная «буханка» с красными крестами по бортам, урча мотором, неторопливо ехала по сумеречным улицам вечернего Моздока. Эту часть города Иванов видел только с высоты полета, поэтому, сидя в пассажирской кабине на раскачивающихся брезентовых носилках, с интересом смотрел в окно. Минут через десять «санитарка» въехала на окраину и, свернув на боковую улицу, остановилась. Вслед за Ковалевым из машины вышли Иванов и Ващенка. «Сейчас я увижу Наташу!» – в радостном предчувствии стучало сердце Иванова.
– Прошу! – Ковалев по-хозяйски открыл калитку. Перед ними за невысоким деревянным забором стоял небольшой дом, аккуратно сложенный из белого кирпича. Дом как дом – ничего особенного, такой же, как и большинство на улице. Неширокий дворик перед ним удивлял чистотой, из-за дальнего угла была видна часть ухоженного огорода. Ковалев уверенно шел впереди, всем своим видом давая понять, что он здесь не впервые.
– Три девчонки тут снимают полдома. А в доме всего две большие комнаты и кухня, – тоном всезнающего гида пояснил Михаил.
В глубине двора их встретила пожилая русская женщина в стареньком, но аккуратном халате, видимо, хозяйка. Ковалев любезно с ней раскланялся, и она ему улыбнулась радушно, как старому знакомому. С Ивановым и Ващенкой женщина просто поздоровалась.
– Умеешь ты женщин привораживать, ловелас! – понизив голос и пряча улыбку, прошептал Иванов в ухо Ковалеву на крыльце.
– Я – обаятельный, – оскалился тот.
Просторная светлая кухня выглядела уютной. Во всем чувствовалась заботливая женская рука. Слева от входа возле окна стоял прямоугольный обеденный стол под белой скатертью. За столом сидели две незнакомые Иванову симпатичные девушки в зеленых камуфляжах. У дальней стены, возле побеленной русской печки в пол-оборота к двери стояла Наташа. Она доставала из кухонного шкафчика посуду. Девушка повернулась навстречу гостям и, как показалось Иванову, совсем не удивилась его приходу: видимо, Иванова здесь ждали. На ней, как и на остальных, была привычная камуфлированная форма.
Ковалев не стал терять напрасно время:
– Девушки, знакомьтесь – это мои братья. А вы, мужики, знакомьтесь – это мои сестры! – весело объявил он. – А пока вы тут все перезнакомитесь, я отгоню машину в госпиталь и через минуточек тридцать-сорок буду прямо здесь, как огурчик. Заметано? Можете даже начать без меня – не обижусь. Но вот кончать без меня попрошу не начинать!
Выпалив это и не дав никому опомниться, Ковалев исчез за дверью. Как всегда, он был в своем репертуаре. Часто тех, кто не знал Ковалева, на первых порах он шокировал своими шуточками. Но многочисленные друзья давно привыкли к Мишиной оригинальности и частенько в компаниях даже провоцировали его на нечто подобное. И всегда из Мишкиных уст выдавалось что-то новенькое, потому что Ковалев редко повторялся. Такой он имел природный дар.
Иванову с Ващенкой ничего не оставалось, как представиться первыми. Это сняло значительную часть напряжения, повисшего в воздухе после последней Мишкиной фразы.
– Ирина, – улыбнулась миловидная девушка, сидящая за столом ближе к выходу.
– Марина, – тоже с улыбкой назвалась другая.
– Ну а со мной вы уже знакомы, – произнесла красивым низким голосом Наташа, подходя к столу. – Проходите, мальчики, не стойте там как сироты. Мы днем не кусаемся.
Девчонки прыснули со смеху. Обстановка почти разрядилась, и Иванов с Ващенкой смело прошли к столу и уселись рядом на свободные стулья. Нескромный по военному времени, аппетитно накрытый стол ожидал начала банкета. В середине расставленных в особом порядке блюд возвышались две запотевшие бутылки русской водки. От всего этого веяло таким домашним теплом и уютом, что Иванов, не сдержавшись, вздохнул:
– Хорошо у вас. Уютно.
– Как мне нравятся уютные женщины! – шутя воскликнул Ващенка.
– Ну так и дружите с нами! – улыбнулась Ирина, сдвигая шторки на окне.
– А теперь, мальчики, посидите, пожалуйста, одни. Мы переоденемся, – объявила Марина, и девчонки дружно направились к двери, которая вела в одну из внутренних комнат.
– Погодите, девчата, может быть, мы с Андреем пока смотаемся до магазина и обратно? – предложил Иванов. – А то заявились с пустыми руками. Ничего не нужно купить?
