Марта не вошла, а, скорее, ворвалась в прихожую, и теперь напоминала фонтан на площади, из которого отовсюду льется вода. Она стекала струями из-за воротника, капала на коврик с рукавов и как-то очень заунывно хлюпала в сапогах. Появление Марты не произвело ровным счетом никакого эффекта, потому что Пелагея в это время как раз занимала друзей рассказом о своих злоключениях по дороге в порт. Майя хихикала, молотя по столу головой тряпичной куклы. Киприан направо и налево сверкал своей обаятельной улыбкой. Теора слушала, широко разинув рот.
— …А потом ка-а-ак залетит в дупло! Повезло мне, что я уже была снаружи. Беркут в дупле застрял, долго оттуда выбирался, так что я выиграла немного времени. Иначе не сидела бы тут с вами да не пила чаи.
Марта возникла в дверном проёме — мало того, что вся мокрая, так еще и хмурая, и бледная, как смерть. Точь-в-точь злонамеренный призрак, который ждал сотню лет, прежде чем свершить кровавую месть.
— Пелагея, тебя хотят оклеветать! — выдал призрак совершенно замогильным, глухим голосом. И нет чтобы присоединиться к веселой компании. Стоит, не моргая, смотрит. Глазные яблоки опутаны сетью красных жилок.
— Как-нибудь переживу, — махнула рукой та. Подошла ближе. Пригляделась. — Батюшки-светы! Ну и видок! Переоденься скорей! Вся дрожишь. А я приготовлю крепкой заварки, промоем тебе глаза.
— Неужели не понимаешь?! — вскричала Марта. — Тебя обвиняют в том, что ты убиваешь арний! Они… Они там, в кабаке, всерьез готовятся к войне.
— Не удивлюсь, если к этому причастен Грандиоз, — проронила Юлиана.
Пелагея миролюбиво похлопала Марту по плечу и взяла за локоть.
— Обсохни сперва, поешь, соберись с мыслями. На голодный желудок дела не решаются.
— Да и на сытый, видимо, тоже, — проворчала Марта, метнув колючий взгляд в сторону Пересвета. Наевшись пирога, Пересвет строил рожицы своему отражению в желтом начищенном самоваре, писал карандашом записки на бумажных салфетках, после чего складывал из них самолетики и запускал к Майе. Майя успела расчистить «посадочную полосу» от крошек, и теперь они валялись на полу. Ни Обормот, ни псы Юлианы на них не позарились.
«Опять убирать придется!» — недовольно подумала Марта, вырываясь из заботливых рук Пелагеи. Теперь ее раздражал не только Пересвет, но и вообще все, за исключением, разве что, Киприана. Вялые, бесхребетные, точно устрицы без раковин. Их совершенно не заботила собственная судьба. А раз так, зачем ей, Марте, напрягаться? Зачем вообще кого-то предупреждать, если им как об стену горох, а их вечная присказка — «Поживем — увидим»?
— Новенькая? — холодно осведомилась она, указав на Рину. — А ей твой наряд идет.
Кипение в Марте поутихло, как только ее закутали в мягкий плед и усадили на диван между Киприаном и Теорой. От Теоры шло обволакивающее тепло, хотя она, как всегда, грезила наяву, накрутив на палец прядь волос. Киприан был обходителен и учтив. Его трогательная, ничего не значащая услуга в виде чашки какао покорила ее без остатка. И Марта передумала: выложила новости как на духу.
— Яровед подбивает горожан на гнусности, — прочистив горло, сказала она.
— На какие-такие вкусности? — встрял голодный Пирог. Юлиана покосилась на него с непреодолимым желанием пнуть.
— Настраивает их против Пелагеи, — продолжала Марта, обхватив горячую кружку двумя ладонями. — Якобы она ведьма, якобы хочет арний уничтожить.
Пересвет вскочил со скамейки, сжав кулаки до белизны в костяшках.
— Вот подлец! — воскликнул он. — Да лучше, чем наша Пелагея, в мире человека не сыскать!
Он замолк, и стало слышно, как тикают на стене ходики.
— Яровед собирается устроить у твоего крыльца представление, — едва слышно проговорила Марта и подняла на Пелагею влажные глаза. — Хочет подбросить тебе убитую арнию, чтобы ему поверили.
Майя в течение рассказа не проронила ни слова. Ее переполнял стыд. Признайся она, что Яровед — ее родной дедушка, как на нее смотреть станут? Наверняка ведь от прежнего добродушия и крохи не останется. Кто она? Внучка мошенника. Стало быть, и сама мошенница. Яблочко от яблоньки…
Теора участливо наклонилась к ней, жемчужный водопад волос заструился до самого пола.
— Загрустила наша Майя. Случилось что?
Девочка беззвучно помотала головой и сглотнула комок в горле. Ее выдали навернувшиеся на глаза предательские слёзы. В носу защипало. Майя зажмурилась и сжала зубы. Но это не помогло.
— Ы-ы-ы-ы! — заревела она.
— Что еще за «ы-ы-ы»? — передразнила Юлиана. — Выкладывай! Бить не будем.
— А не вы-ы-ыгоните? — всхлипывая, спросила та.
— Даже если ты какой кавардак учинила, не выгоним, — пообещала Пелагея. Тогда Майя честно созналась в том, кто она, откуда и с какими престарелыми родственниками имела несчастье скитаться по свету.
— Стало быть, внучка отпетого негодяя? — съехидничала Юлиана и тотчас рассмеялась. — А я-то думала, в кого она такая неряха и вещи постоянно разбрасывает!
Пелагея прониклась сочувствием, выудила из ящика комода теплые шерстяные носки и протянула девочке. Та засмущалась, отсела в сторону.
— Бери! — сказала Юлиана. — Она вяжет их по любому поводу!
