— Правильно! — поддержала Юлиана. — Проваливай!
Жуткие глазищи полыхнули зарницами, вперились в Пелагею с ярой злобой. Ярой и столь осязаемой, что ею можно было бы ранить не хуже отравленного клинка. И тут люди впервые услышали голос Мерды.
— Отдайте! Отдайте мне его!
Она гудела хором голосов — низких и высоких. Верещала, выла, скрежетала, точно кресало при ударе о кремень. Водила ногтями по каменной крошке, тянула жилы. И всё это без единого движения.
По спине у Юлианы пробежал холодок, гадко засосало под ложечкой. Еще минуту назад она была полна отваги, а теперь кости сделались совсем как вареные макароны. Хоть бери да на вилку накручивай.
Теора со стоном запустила пальцы в волосы. Спазм сжал ей горло. А мысли — обыкновенно четкие и неторопливые — потонули в первобытном хаосе. Теневой корут Незримого сейчас же покинул ножны, но кое-кто оказался предусмотрительней. Переместившись на центр поляны, Киприан завернулся в мантию и с ног до головы мгновенно озарился аквамариновым сиянием, которое начало расходиться к изгороди концентрическими кругами. Присыпанная снегом земля затряслась, дала глубокие трещины. Гости похватались друг за друга, стараясь удержать равновесие. А Юлиана (что на нее только нашло?!) рванула к человеку-клёну со всех ног. Вцепилась крепко — не отдерёшь.
— Батюшки! Что деется! — воскликнул Пересвет, балансируя на краю расщелины. Рина схватила его за кушак на вышитом кафтане, потянула на себя и в ужасе уставилась туда, где только что стоял Киприан. Впившись корнями в затверделую почву, на его месте рос и ширился Вековечный Клён. Превращение было не остановить. Испещренный бороздами ствол вращался в сияющем коконе, врезаясь в небо гигантским спиральным винтом. Разворачивал над лесом крону, сотканную из тысячи солнц. Люди под ним кричали от страха и восторга, самые впечатлительные теряли сознание. Мало кого волновало, что внутри дерева заточена Юлиана.
Снег сыпал по-прежнему. Мороз усиливался, сгущалась внешняя тьма. Но под солнечным шатром кроны царило непобедимое лето. Мерду вынесло за пределы «шатра», и теперь она катила валы своей ярости из нагого безмолвия ночи. Рядом с нею щерилась кривая росомаха. А напротив, раскинув руки в стороны, на рубеже тьмы и света стояла Пелагея.
— Оставь их в покое! — сказала она. — Перестань преследовать! Тебе всё равно не пройти.
Точно в подтверждение ее слов, древесный ствол блеснул долгой ослепительной вспышкой. Мерда замычала и попятилась, прикрываясь костлявой пятернёй. Свет дня причинял ей адские муки, загонял в полуразваленную хижину и держал взаперти до самого заката. Она не была готова к тому, что ее, словно огнём, опалит среди ночи. Обернулась седым вихрем, взвыла пробирающим до дрожи многоголосьем и унеслась в чащу, чтобы схорониться где-нибудь за корявым выворотнем.
Клён вымахал вдвое выше, чем на площади. Изрядно переполошил участников маскарада и привлёк внимание городского патруля. Завтра о странном лесном явлении наверняка напишут в газетах. А пока что… Под Клёном, поверив в лето, начала проклёвываться молодая зелёная травка. Повылазили кустики земляники. Гости поснимали обувь, тёплые плащи и ходили вокруг дерева словно зачарованные. Профессор погоды впечатлился до икоты и никак не мог смириться с тем, что слухи подтвердились.
— Подумать только! Ик! Чтобы в нашем современном мире вот так запросто разгуливали по улицам — ик! — оборотни! А как же техника? Как же прогресс?
— Одно другому не мешает, — примирительно отвечала Пелагея. — Меня больше интересует, куда подевалась «дева-воительница».
И тут Пересвет признался, что в последний раз видел ее, когда она, распрощавшись с остатками здравого смысла, клещом впилась в Киприана. Вернее, в его наполовину преобразившуюся оболочку.
— Зелень сушёная! — всплеснула руками Пелагея. — Неужто Юлиана сейчас внутри?!
Когда из-за явления Мерды народу поднялась кутерьма, Юлиана сразу поняла, по чью душу заявилась ведьма. Кто знает, что у нее в арсенале? Если она порождение нижних миров, то наверняка умеет воздействовать на расстоянии. А раз так, времени терять нельзя. Пока у одних трещало в ушах, другие падали без чувств, а третьи вооружались вилами из сарайчика Пелагеи, Юлиана метнулась к человеку-клёну и вцепилась в него со всей силой, на какую была способна. На точеном лице отразилась целая гамма чувств, начиная от изумления и заканчивая тревогой. Ноги Киприана уже успели превратиться в корни, до колен зарасти корой. И судя по всему, останавливаться на достигнутом кора не собиралась. Как только в непосредственной близости обнаружилась Юлиана, волокна древесины тотчас оплели ее гибкий стан и стали подбираться к плечам.
— Совсем из ума выжила?! — гневно осведомился Киприан. — Смерти своей хочешь?!
Злился он впервые, и Юлиану это позабавило.
— Если постараешься, не умру, — сказала она и быстро нашла объяснение своему следующему безрассудному поступку: — А тебя нужно от заклятия избавить. К тому же, мы на тракте кое-что не завершили.
