– И кстати, лейтенант, мне нужно имя хозяина и все, что сможете о нем нарыть.
– Хорошо.
Адамберг пришел к Маттьё и рассказал ему о гневе министерского начальства.
– Вертолеты в шесть вечера. А мы с тобой, приятель, висим на ниточке.
– Странно, что пока еще висим. Я соберу машины и обойду людей, скажу, чтоб были готовы к отъезду. Уже почти половина двенадцатого.
– Продолжай, а потом встретимся с тобой и с нашей командой у Жоана.
Несмотря на изморось, становившуюся все назойливее, Адамберг медленно зашагал к трактиру, перебирая свои воспоминания о доктора Жафре. Почему именно он, черт возьми?
Меркаде, прикрыв глаза, сидел на углу стола.
– Сейчас сварю вам двойной кофе, – решительно заявил Жоан.
– А вот и комиссар, – сказал лейтенант, поднимаясь. – Узнаю его походку.
Хозяин открыл Адамбергу дверь и не дал ему сказать ни слова.
– Собачья жизнь! Кто мог подумать? – проговорил он зычным голосом. – Как этот чертов убийца сумел пройти через заграждение?
– Самым простым в мире способом: при помощи почты. А ее министр запретил проверять. Наш парень отправил в Комбур письмо, и по его поручению доктора убил другой человек, но сохранив его почерк. Как будто все эти убийства совершил только он, он один, для него это очень важно. Жоан, это тоже между нами.
– Ты не шутишь? Но кто пойдет на убийство ради того, чтобы выручить другого, раз у того не получилось? – спросил Жоан, ставя на стол стаканы и бутылку медовухи. – Выпейте, вам надо согреться, у вас волосы мокрые. Вы знаете, кому он написал?
– Нам страшно повезло, его письмо приклеилось к другому, – сказал Адамберг. – Поэтому почтальон его хорошо запомнил.
– Как это возможно?
– Это возможно, когда ты используешь старые чернила, немного вязкие, а письмо в почтовом ящике отсырело. Старые чернила, которые давно нужно было выбросить.
– И кому оно было адресовано?
– Фирме «Ваш дом от А до Я». Без имени. Внутри одного конверта был второй.
Меркаде жадно выпил чашку кофе и снова сел за компьютер. Жоан поставил стакан, громко стукнув об стол.
– «Ваш дом от А до Я»? – повторил он. – Вы говорите о том огромном магазине в промзоне Комбура?
– Совершенно верно, – отозвался Меркаде, не отрываясь от экрана.
Жоан на секунду задумался, потом возбужденно воскликнул:
– Знаете, это все полностью меняет! Потому что о хозяине ходят кое-какие слухи.
– Мы пока не знаем, кто он.
– Пьер Робик, – сообщил Меркаде, продолжая стучать по клавишам.
– Эй, я за ним не поспеваю! – усмехнулся Жоан. – Вот именно, это Пьер Робик. Не буду утверждать, что слухи правдивы, но расскажу, что о нем говорят. Или думают, и не напрасно.
– Не горячись, у нас нет доказательств, что письмо было адресовано лично ему, но я полагаю, что это вполне вероятно. Расскажи, что люди говорят о Пьере Робике, – попросил Адамберг, доставая блокнот. – Ты тут все про всех знаешь. Меркаде, поскольку вы снова в строю, соберите всю существенную информацию об этом человеке.
– Он родился в Лувьеке, – начал Жоан, – потом, отучившись и получив диплом бакалавра, уехал из этой «дыры, где одни лузеры» – это его слова – и как будто испарился. Вам нужно знать вот что: когда ему было тринадцать лет, у него уже проявились задатки отморозка, и, черт возьми, он был такой не один. Однако он был «шефом». «Шефом» – в тринадцать-то лет! Это же надо так высоко себя ставить! Мелкий говнюк – вот кто он был!
– Шефом чего? Ты знаешь?
– Он возглавлял банду маленьких негодяев, не спрашивай, точно не знаю. Помню только, что у него был «зам» – господи, за кого они себя принимают? – его приятель, с которым они были неразлучны, Пьер Ле Гийю. Их называли «два Пьера». Ле Гийю тоже уехал из Лувьека. Его родители переехали туда, где потеплей, на Лазурный Берег, так что мы о нем больше не слышали. Робик все-таки время от времени писал своей матери, кажется, он работал торговым агентом на Юге, потом водителем, мойщиком тротуарной плитки. Потом в один прекрасный день, четырнадцать лет назад, он приперся сюда сразу после приезда из Америки с кучей денег. Говорили, у него несколько миллионов. Для торгового агента многовато, разве нет? Его старушка мать рассказывала всем и каждому, что его дальний-предальний родственник, уроженец Америки, завещал ему все свои деньги. Вроде Дональд, она и фамилию называла, но я не помню. Она, бедняжка, даже не была с ним знакома, с этим родственником. Здесь в это, конечно, никто не поверил. Знаем мы эти истории об американских дядюшках! Если бы наш бедный доктор еще был с нами, он бы вам рассказал, потому что знал кое-что любопытное.
– Жафре? Что он знал, Жоан? – оживился Адамберг, держа в руке карандаш.
– Что завещание американца – подделка.
– Откуда он узнал? Он тебе говорил? Что именно?
– Ну, потому что они с тем американцем были приятелями.
– Как это – приятелями?
