– А знаешь, почему это невозможно?
– Ну, скажи.
– Потому что это точно не наш убийца, – заявил Адамберг, поднимаясь. – Этот парень просто ему подражал. По собственной инициативе? Ни в коем случае. По той причине, что он не мог получить конфиденциальную информацию – о левше, о яйце – ни от кого, кроме нашего убийцы. Заказ точно поступил от лувьекского убийцы, попавшего в безвыходное положение, поскольку все передвижения жителей были ограничены из-за оцепления. Как? Явно не по телефону, потому что это рискованно. В телефоне убийцы доктора полиция могла обнаружить его звонок и выйти на него, а это всего один шаг, но он из осторожности решил его не делать. В наши дни, когда информационные технологии правят всем, какое средство коммуникации, надежное, безопасное, оставалось в его распоряжении? Куда полицейские вряд ли сунут свой нос, потому что оно отмирает и им почти не пользуются, разве что для оплаты счетов, пересылки чеков и других безобидных операций, для которых не используются сканы и электронные переводы?
– Почта! – воскликнул Маттьё.
– Она самая, почта. И мы оставили эту зияющую дыру в оцеплении, не отслеживая корреспонденцию, уходившую из Лувьека. Но министр высказался однозначно: никакой проверки отправлений, это вторжение в частную жизнь. Могу поклясться, этим путем убийца и сумел обойти препятствие. С помощью письмеца, в котором он убедительно попросил адресата совершить это убийство вместо него, таким же способом, только не из Лувьека, а извне. Этому адресату он всецело доверяет, и тот ему, видимо, предан. Потому что я никогда не видел, чтобы кто-то согласился убить незнакомого человека только потому, что его об этом попросили. Разве что наш убийца взял его за глотку. Шантажировал, угрожал выдать, если его просьба не будет выполнена.
– Если так, то он, вероятно, был тесно связан с каким-нибудь бандитом и был в курсе его дел. С человеком, который не остановится перед убийством. Чья деятельность настолько противозаконна, что он согласится без возражений.
– Деятельность нынешняя и, возможно, прежняя, – подхватил Адамберг. – Даже если ты завязал, над тобой по-прежнему висит дамоклов меч.
Десять жандармов, отправленных на поиски, возвращались один за другим с пустыми руками.
– Если коротко, то в окрестностях пусто, – сказал их начальник. – Нам попался молодой отец на мотоцикле с сыном девяти лет за спиной, а также две легковушки, но за рулем были женщины. На всякий случай записали их имена.
– И зря, – сказал Маттьё, покачав головой. – Наш парень уже далеко.
Два комиссара, недовольные осмотром места преступления, молча сели в машину, переживая свое поражение, и тут позвонил судмедэксперт.
– Вы, конечно, удивитесь, – сказал он, – но орудовал ножом не он. Раны были нанесены левшой, но только настоящим. Никакой нерешительности, никаких отклонений лезвия. Что касается вашего яйца, то в нем есть зародыш. Блошиных укусов на теле нет.
– Вот и подтверждение, – заявил Адамберг. – На сей раз орудовал ножом настоящий левша. И у исполнителя не было блох. Мне только непонятно, почему наш лувьекский убийца так поторопился. Да, он нетерпелив, но не настолько же!
– Потому что доктор должен был завтра уехать на выходные, – сказал Маттьё. – В Сен-Мало, повидаться с отцом.
– Откуда ты знаешь?
– От одного из тех жителей, к которым я заходил с оповещением. Он мне пожаловался. Обычно доктор вел прием и в субботу утром.
– Вот почему наш приятель так спешил. Письмо, отправленное из Лувьека, приходит в Комбур на следующий день, так?
– Да, конечно.
– В среду вечером он понял, что сам Лувьек и его границы превратились в ловушку. Судя по всему, он написал письмо, в четверг его отправил, и адресат получил его сегодня утром. Пока ты завтра будешь заниматься отправкой назад нашего подкрепления, я пообщаюсь с комбурским почтальоном. В котором часу он заканчивает выемку корреспонденции в Лувьеке?
– В десять тридцать.
Меркаде удалось найти имя и личный телефон начальника почты в Комбуре. Учитывая неотложность дела, чиновник, человек в высшей степени «сердечный», как любили говорить жители городка, несмотря на субботний день, сообщил ему данные почтальона, в чьем ведении был и Лувьек. «Сердечный» человек создал Адамбергу неожиданную проблему, пробудив в нем вторую смутную мысль, и теперь он никак не мог поймать ни ее, ни даже первую. Почтальон с мальчишеским голосом проявил готовность помочь, чем сможет.
– Почта за четверг? – произнес он. – Для меня это уже давно. И городок этот у меня не один. Но в тот день в лувьекском ящике было не так много писем, я постараюсь вспомнить. В ящиках теперь никогда не бывает много писем, люди переписываются по электронной почте, отправляют эсэмэски, пересылают документы и фото на телефон, почта умирает, комиссар, уж поверьте. Погодите… Четверг, говорите? Да-да, в тот день был сильный ветер, несколько писем вылетели у меня из рук и рассыпались по земле.
Почтальон замолчал и сосредоточился.
