– Может, чтобы лишний раз не рисковать. Вдруг кто-нибудь из членов семьи вскроет конверт? Или у него просто нет его домашнего адреса. По словам секретарши, его вообще мало кто знает. Я еду на встречу с ней, поговорим, когда вернусь.
Трактир стал заполняться гостями, Жоан перестал петь и начал накрывать столы.
– Он настоящий мастер, – заметил Вейренк.
– В кулинарии? – уточнил Беррон.
– В музыке. Хоть он и взял несколько фальшивых нот в конце фразы, но не испортил Люлли. Вы великолепно пели, Жоан, – сказал лейтенант, поймав его, когда он пробегал мимо.
– Спасибо, – просияв, ответил Жоан.
– Скажите, Робик женат?
– О да. Поговаривают, что они не ладят.
– Вы не знаете почему?
– Это мне неизвестно, но я уверен, что не хотел бы быть на месте его жены. Я вас оставлю, лейтенант, а то тут скоро станет жарко.
Молодая женщина с улыбкой ждала комиссара, помахивая конвертом.
– Вот он, – сказала она. – Я его положила в пакет, потому что, насколько я знаю, так делают полицейские.
– Спасибо, Эстель, – ничего, если я буду обращаться к вам по имени? Это то, что нужно. Вы ведь, наверное, знаете, есть ли у вашего шефа водитель?
– Конечно, он постоянно куда-то ездит и никогда не говорит куда. Хмм, водитель… Я бы сказала, скорее телохранитель.
– Почему?
– Потому что он вооружен. Что-то я разговорилась, комиссар, это от скуки, захотелось с кем-нибудь пообщаться. Просто я никогда не видела, чтобы хозяин мебельного магазина нуждался в вооруженной охране.
– Честно говоря, я тоже. А с этим водителем можно увидеться? Он разговорчив?
– Тот, что был раньше, любил поговорить – по мнению начальства, даже слишком любил, и его уволили. Хозяин нанял другого, и из него вы ничего не вытянете. Он нем как рыба.
– А если все-таки попытаться?
– Вы меня не поняли. Я имела в виду, что он немой, а это значит, что он в прямом смысле немой, физически. Если бы хозяин его нанял из великодушия, я бы поняла, но ему несвойственно великодушие. Из-за всего этого я и собираюсь уйти отсюда, когда найду другую работу.
– Вы не ладите с хозяином?
– С ним никто не ладит, и это ни для кого не секрет. Он грубый и очень высокомерный. Но самое неприятное, и я это вижу, он плохо управляет предприятием. Не проверяет заказы и поставки, и нам зачастую привозят некачественные товары. Нам поступает множество жалоб. Можно подумать, что, как только он добился успеха, ему все стало до лампочки. А за это должны расплачиваться его работники.
Когда Адамберг вернулся в трактир, его коллеги, слегка повеселевшие, по-прежнему сидели за столом. Разговоры моментально стихли, и все лица разом повернулись к комиссару.
– У меня неплохой улов, – объявил Адамберг. – Я получил внешний конверт, а значит, у нас есть образец почерка. Меркаде, в окрестностях есть графолог?
– Только в Ренне, – сообщил лейтенант после короткой паузы. – Но если вы позволите… Прежде чем поступить на службу в полицию, я целый год занимался графологией, сильно ею увлекался. Может, мне удастся помочь?
Адамберг положил перед ним конверт. В напряженной тишине Меркаде долго изучал адрес, делая какие-то пометки.
– Я бы сказал, – наконец произнес он, – что это человек действия, сильно привязанный к прошлому и почти не смотрящий в будущее. Хорошо видны следы его школьного образования, он пишет буквы так, как его научили, не придавая им «взрослое» начертание. Тем не менее перед нами не смирный ребенок: острые углы букв «M» и «И», верхняя перекладина буквы «Т» с засечками указывают, как говорят специалисты, на склонность к агрессии. Такого доставать – себе дороже. Наконец, удлиненные буквы и в особенности высокие заглавные свидетельствуют о его стремлении самоутвердиться и, несомненно, об отваге. Величина буквы «Я» говорит о том, что он сосредоточен на собственной персоне. Но при этом – внимание! – все особенности настолько бросаются в глаза, что, по моему мнению, перед нами сознательно и очень умело измененный почерк.
– А значит, он нам ничем не поможет.
– Немного поможет. Почерк, даже сильно измененный, все равно сохраняет отпечаток личности автора. Он мог написать буквы очень крупно, наклонить их влево, но не сумел укротить свою букву «Т» с крючками-засечками.
– Секретарша мне призналась, что хочет уйти из фирмы: хозяин в сопровождении вооруженного немого водителя болтается где-то по вечерам, а за качеством поставок не следит. По ее мнению, он не занимается делами предприятия. И он так груб, что работники, все как один, терпеть его не могут.
– Когда пойдем к нему в понедельник, повеселимся, – сказал Маттьё.
– Почему в понедельник, Маттьё? Прямо сегодня.
В тяжелую дверь четыре раза глухо постучали.
– Это Маэль, – сообщил Жоан. – Он всегда так предупреждает, что это он.
Маэль
– У меня в доме не осталось ничего съестного, – обратился он к Жоану. – Время, конечно, неподходящее, но, может, ты дашь мне чего-нибудь поесть? Мне хватит и сэндвича.
