Записанная позже в дневник, она, быть может, послужила одним из источников при создании стихотворения «Сон».
Когда он прежде бывал в Шелкозаводском, то не обращал внимания на жителей. Теперь же его поразили местные казачки — рослые женщины, похожие на чеченок: тонкий профиль, золотисто-матовая кожа,
большие черные глаза, прямой, правильной формы нос. На стройной фигуре поверх длинного платья бешмет, голова повязана платком, низко закрывающим лоб.
Как-то в одной хате поэт увидел молодую казачку, которая качала в зыбке малого ребенка и пела. Его взволновало содержание песни: вся история гребенского казачества и мужественная, полная опасностей и страданий жизнь. Позднее в его сочинениях появилась «Казачья колыбельная песня», ставшая впоследствии народной...
На третий день Хастатов предложил:
— Слушай, Мишель, чего мы здесь будем киснуть? Поедем в Кизляр, поохотимся. Комендантом там мой приятель Катенин.
— Павел Катенин?— удивленно вскинул брови Лермонтов.— Не капитан ли Преображенского полка, ко-
торый написал для декабристов гимн, за что и был, кажется, сослан на Кавказ?
— Он самый.
Михаил Юрьевич вспомнил слова гимна, который студенты Московского университета иногда вполголоса пели:
Отечество наше страдает Под гнетом твоим, о злодей!
Коль нас деспотизм угнетает,
То свергнем мы трон и царей.
Хотя для Лермонтова и было заманчиво увидеть автора гимна, но срок подорожной, выданной Пятигорским комендантом для выезда к месту службы в Нижегородский полк, был на исходе — опоздание могло обернуться неприятностью, поэтому, видимо, надо отказаться.
— А мы сделаем так, что неприятности не будет,—
улыбнулся Хастатов.— Вернемся из Кизляра, я довезу тебя до Моздока, а там линейный доктор выдаст тебе свидетельство, где будет сказано: прапорщик Нижего
родского полка господин Лермонтов, следуя к месту службы в Кахетию, по дороге захворал, пролежал в полковом лазарете неделю.
Так и сделали. В Кизляре в гостях у Павла Ивановича Катенина поохотились в зарослях камышей на уток. А потом в Моздок. Там Лермонтов получил свидетельство о недельном пребывании в лазарете, распрощался с Хастатовым и по Военно-Грузинской дороге выехал в Кахетию.
В тот же год в начале зимы в Пятигорск к старикам Шан-Гиреям приехал Хастатов уже в штатском. Павел Петрович, чем-то напоминающий крымского татарина, удивленно уставился на родственника:
— Еким, пошто не в военной форме?
— А я все-таки, добился, выхлопотал отставку,— довольно ответил Аким Акимович.
— Значит, в «Земной рай» теперь?
— Да! Уж теперь я развернусь.
— Ну, а какие новости в Ставрополе?
— Нижайший поклон от свояка, Павла Ивановича Петрова, с превеликим удовольствием передаю,—га-лантно наклонил голову Хастатов.— Второй поклон от Мишеля.
— А он как оказался в Ставрополе?
— Случай, дорогой зятюшка! Из Грузии Мишеля по делам службы сразу же направили в Азербайджан с весьма важным поручением. Оттуда он берегом Каспия приехал на Терек, по Черкасскому тракту на Кубань, а затем в Ольгинское укрепление, где стоял его эскадрон. Но своих не застал на месте: эскадрон пошел сопровождать государя, ехавшего в Грузию инспектировать войска укрепления Линии вдоль берега Черного моря. Мишель на перекладных — в Ставрополь...
— Зачем?—перебил Хастатова Шан-Гирей.— Ехал бы вслед за своими.
— Да, я не сказал, что еще на первом пути в Оль-гинское Мишеля обокрали контрабандисты в Тамани; вещи, деньги, оружие — все стащили. Остался гол как сокол. Вот и пришлось в Ставрополе занять у Петрова денег да заказывать зимнее обмундирование, купил оружие. А пока портные шили, он снял номер у Найтаки и пишет, знаете ли, «Записки офицера с Кавказа». Там и описал, как его обокрали в Тамани, а потом еще два случая из моей жизни: про татарочку — ту, которая жила у меня,— и про то, как я в Червленой скрутил руки пьяному казаку, зарубившему шашкой офицера.
— Теперь ясно, благодарю, объяснил.
— Ясно, да не все, главные новости еще впереди,— загадочно сказал Аким Акимович.
— Вот как? Что же еще?
— Государь император повелел перевести Мишеля в Россию, в Новгород, в Гродненский гусарский полк.
— Ай, как хорошо!—радостно всплеснул руками Павел Петрович.— Все ж таки Елизавета Алексеевна вызволила внука с Кавказа. Вот молодец!
— Без помощи других людей вряд ли бы вызволила,— возразил Хастатов.
— Кто же помог?
— Есть у нас на Кавказе порядочные люди с большими чинами. Командир Нижегородского драгунского полка полковник Безобразов— вот кто помог нашему Мишелю.— И Хастатов рассказал о том, что ему по секрету передал генерал Петров. Оказывается, когда Николай I проводил смотр нижегородцев в Кахетии, то спросил Безобразова о Лермонтове, которого не было в строю. Безобразов ответил, что прапорщик Лермонтов исполняет весьма ответственное поручение: достав-
