недели, Федоров почувствал себя совсем здоровым и начал собираться домой, в Астрахань. Поднявшись последний раз с Сухаревым на ближайшую возвышенность, он долго восхищенными глазами смотрел на удивительную панораму и с огорчением вздохнул:
— Такая чудеснейшая природа, такие исцеляющие воды здесь, и все пропадает втуне.
Повернувшись к врачу, пытливо взглянул на него:
— Скажите, доктор, почему так? Надо ведь устроить здесь лечебные учреждения!
— Сейчас России не до здешних лечебных учрежде-ний—идет война с Наполеоном,—сухо ответил врач.
— Ну, а до войны? Воды открыты ведь давно. Кажется, лет десять тому назад был специальный указ. Начали возводить крепость и бросили. За это время в Европе уже сотворили бы райский уголок.
— Казна, наверное, не позволяет,— с досадой вздохнул врач.
— Ну, а ежели я вложу сюда,— Федоров энергичным жестом показал на долину Козоды,— свои капиталы? К примеру, шестьдесят тысяч пожертвую?
— Шестьдесят тысяч — капля в море,— усмехнулся Сухарев, не веря в возможность такой благотворительности.
— Знаю, мало. Но хоть для начала! Соорудить бы здесь да на горе Горячей по одной купальне, дорожки для моциона, подъездные пути. Может, устыдятся господа министры, что я, почетный астраханский гражданин, нос им утер,— с задором сказал Федоров.
— Если пожертвуете, большое дело сделаете,— одобрил намерение пациента врач, всё еще не веря, что старик говорит серьезно.
Вернувшись в Константиногорку, Федоров объявил смотрителю о своем желании. Лякин от удивления воскликнул:
— Шестьдесят тысяч! Возможно ли, господин асессор, такие деньги?
— А, шальные!.. Выиграл в карты у астраханского купца!—И вдруг помрачнел:—Думал внука осчастливить, но убит под Бородиным. Чувствую, скоро умру, а деньги останутся, пустит их наш астраханский губернатор на какое-нибудь никчемное дело. А тут хоть память обо мне останется. Построят купальни и назовут, их Федоровскими, к примеру.
«А пожертвования ваши, думаете, не промотают здесь, на Водах?»—чуть было не сорвалось у Лякина. Для уверенности, что деньги пойдут в дело, он посоветовал старику написать прошение в Тифлис главнокомандующему войсками на Кавказе, куда и перевести пожертвования, чтобы оттуда выдача денег шла и контроль был...
Главнокомандующий распорядился генералу Порт-нягнну приступить к благоустройству Вод на федоровские деньги. Вскоре в Константиногорку прибыл губернский архитектор Мясников: уже не молодой, сухощавый, малоразговорчивый, с острым взглядом хитроватых глаз; изучил местные ресурсы близ Машука и Козоды и пришел к неотрадному выводу: строить помещения не из чего, хорошего леса нет.
Архитектор испросил разрешения заключить сделку о поставке материала. Ставропольский купец Плотников обязался доставить на Воды 194 бруса и 12 медных кранов для ванн за две тысячи рублей, георгиевский купец Корягин — привезти из Астрахани досок на три тысячи рублей. Нашлась и артель мастеровых во главе с георгиевским мещанином Филиппом Азаровым: «Поставим помещения для горячих и нарзанных ванн и возьмем недорого — всего лишь три с половиною тысячи рублей»...
К весне 1814 года на горе Горячей выше Солдатской баньки и левее Сабанеевских ванн, у главного (Александровского) источника выросла неказистая купальня на шесть ванн, а на берегу Козоды у нарзанного ключа — дощатая галерея на три ванны.
Лякин, принимая строения, обнаружил, что в федоровской купальне вода, подведенная снизу из источника, не доходит до ванн на полтора аршина; и у нарзанной галереи много недоделок — помещение сделано на скорую руку, долго не простоит. Лякин запротестовал:
— Доделывайте, милостивый государь! Негодные не приму. Кроме того, как больные будут восходить на гору? Ни дороги, ни лестницы.
— Не подпишу приемочный акт!—наотрез отказался смотритель.
Мясников сделал вид, что согласен устранить недоделки. Спорить с приемщиком бесполезно. «Заменю я ему пару досок и брусьев и достаточно для проверки, а вот с дорогой как выкрутиться? Федоровских-то денег пустяк»,— думал Мясников. Надежда только на солдат. Когда у казны не хватало денег, то впрягали солдат. В Георгиевске почти все губернские здания их руками возведены; сделают и дорогу, а не дорогу, так тропу на Горячую.
Архитектор обратился к коменданту Константино-
горки с просьбой выделить в его распоряжение солдат—дешевую рабочую силу. Тот назначил команду во главе с унтер-офицером Васильевым.
Мясников и Васильев приехали на Горячую гору, вошли в неказистое федоровское зданьице, пахнувшее краской. Архитектор объяснил, каким образом опустить ванны, чтобы к ним подошла вода, где оторвать две-три доски на самом видном месте и заменить их новыми; вывел унтера на крыльцо, показал в сторону северо-западного склона горы:
— Там от подножия до источника проведете дорожку!
— Дорогу или «дорожку?»—переспросил хитрый Васильев.
—Дело не в названии. Сделайте, чтоб можно было подниматься больным на гору,— ушел от прямого ответа архитектор.
