«Еще в одном месте имеется «лошадиный» источник!»— обрадовался Федор Павлович. Недолго было уговорить казака показать долину Бугунты.
Когда-то речка Ессентук считалась границей между русскими и абазинскими поселениями. Потом пограничная линия отодвинулась в верховья Подкумка, за Кислый ключ; для охраны дороги там был основан редут и первое казачье поселение около него.
Не доезжая до хат, беспорядочно раскинувшихся на берегу Малого Ессентучка, казак велел свернуть с дороги влево, ближе к Подкумку, и по лошадиному следу в густой траве привел к крутому болотистому берегу. Среди камыша, осоки и поросших травой кочек возвышался песчаный холмик, из которого била чистая, прозрачная вода, извилисто стекавшая по трем песчаным канавкам — это и был ручей Кислуша. Из него и приохотились лошади пить воду.
Гааз слез с брички, пошел по крутому обрыву, спугнув стаю уток, с шумом вылетевших из камышей. Недалеко от первого песчаного холмика доктор увидел второй такой же, третий, четвертый — насчитал их в долинке более двадцати, а когда опустился с берега, зачерпнул воду из самого ближнего ручья, то разочаровался: вода имела кисловатый солено-серный вкус, схожий с горячеводской. У Гааза сразу пропал интерес к «лошадиным» источникам. На всякий случай достал лист бумаги, примостил его на сумке и нарисовал схему долинки Бугунты, занумеровал холмики. «Авось пригодится. Дойдут же у кого-нибудь руки до Ессентукского месторождения»...
Все внимание Федор Павлович отдал горячеводско-му серно-кислому источнику, который назвал Елизаветинским, в честь супруги Александра I — Елизаветы. Убедил Маслова, что надо выдолбить в скальном грунте колодец — пусть из него пьют воду больные, а рядом поставить полотняную, прямоугольной формы палатку— в ней больные могут отдыхать между приемами, спасаясь от жары и дождя.
Выше Елизаветинского источника Гааз нашел еще два выхода минеральной воды, назвал их Михайловским и Марьинским и рекомендовал их для ванн...
Вернувшись в Москву, Гааз издал книгу, в которой описал историю открытия и изучения источников на Кавказе, климат и растительность, результаты химических исследований, обобщил опыт использования минеральных вод, высказал свои предложения об устройстве стационарных медицинских учреждений, предсказывая большое будущее молодому курорту...
И хлынул на Кавказ поток желающих поправить свое здоровье. Первыми проложили дорогу гости из Ставрополя, Георгиевска, Моздока и Кизляра; приезжали со своими лекарями, прислугой, запасясь деревянными ваннами, ставили рядом с военными палатками войлочные кибитки, нанятые у калмыков. Приезжал генерал Сабанеев, построивший здесь помещение для собственных ванн. Три раза в день — утром, в обед и вечером — кавалькада экипажей направлялась к горе Горячей и возвращалась обратно. Лечебный сезон начинался весной, кончался осенью. Многие, особенно офицеры, не столько лечились, сколько проводили время в веселье: играли в карты, пили кавказское вино, устраивали прогулки к Машуку...
ШАЛЬНЫЕ ДЕНЬГИ
/
Многие годы жизнь на Подкумке текла тихо, спокойно. О жемчужине Северного Кавказа петербургское начальство забыло. Лишь в 1812 году в Петербурге вспомнили о том, что еще девять лет назад вышел царский указ о признании Кавказских Минеральных Вод местом государственного значения.
На Воды приехали для административного надзора коллежский асессор Лякин, сухонький старичок в очках; для медицинского —врач Сухарев.
Приехали они в Константиногорскую крепость, по-
дали документы новому коменданту майору Обухову, пятому после Чайковского. Обухов, прочтя предписание, развел руками:
— Господа любезные, вам указано обосноваться на Кислых Водах. Но там крепость еще не достроена, населения негусто — казачья станица, аул абазинский крохотный, приезжающих лечиться маловато. Все больные обитают в основном здесь, на Водах Горячих. На Кис-лых-то — вам и надзирать, по сути, не за кем будет...
— Тогда отведите нам место в вашей крепости,— сказал Лякин, сообразив, что жить в надежно охраняемом и благоустроенном укреплении куда спокойнее.
Доктор Сухарев, молодой, розовощекий, занялся исследованием действия различных источников на организм человека, старательно ведя наблюдения за приезжающими, и к концу первого лета на свой страх и риск составил рецепт: за сезон принимать по 60 — 70 серных ванн, по 20 — 30 железистых и кислых, а воды пить по 6—10 стаканов в день.
Смотритель Лякин взял под контроль работы на Кислом ключе: уж слишком медленно возводили там солдаты крепость. После сильного проливного дождя хлынувшие с гор потоки воды разорвали построенную было плотину на Козоде, запечатали илом ключ, родник исчез; по этим местам ездили на телегах, а ниже ручья образовался черный кислый плывун, грязными языками стекающий в речку.
