Постройка ресторации совпала с началом переезда штаба и губернских учреждений из Георгиевска в Ставрополь. Отставные солдаты, офицерские вдовы, извозчики, лекари и мелкие торговцы, жившие за счет обслуживания военных и гражданских чинов, потеряв заработок, тоже стали разбирать свои дома в Георгиевске и переезжать в ближайшие города и поселения. Основной поток хлынул на Горячие Воды: климат здоровый, землю под усадьбы отводят без задержки, место перспективное— курортное. Только за один двадцать четвертый год на Воды переселилось более сорока семей георгиевцев. Когда-то самый многолюдный на Северном Кавказе губернский город таял на глазах, а у подножия Машука вырастал другой поселок.
По примеру георгиевцев начали перевозить свои домишки на Горячие Воды и отставные солдаты Констан-тиногорки: к двадцать пятому году западнее стен крепости не осталось ни одной усадьбы, будто и не существовала тут первая на Подкумке Солдатская слободка. Да и сама крепость постепенно хирела: ничего не строили, а старое приходило в негодность.
Ресторация росла медленно. Если стены, полы, потолки были поставлены за сравнительно короткий срок, то внутренняя отделка застопорилась. Братья Бернар-дацци теперь обучали солдат штукатурному, столярному, малярному, слесарному делу. Только к двадцать шестому году гостиница была готова.
Начальство распорядилось: новое казенное заведение должен принять под свой надзор главный врач Кавказских Минералньых Вод доктор Конради. Федор Петрович беспомощно развел руками: принять значит и отвечать за все, что будет в нем твориться. Нет уж, это нам не по плечу. Он написал в Тверь хорошо знакомому обрусевшему французу Бартоломею Соломону, сведущему в содержании подобного рода заведений.
Приехал Барто — так стали называть изысканно одетого с крохотными усиками под длинным тонким носом человека лет сорока пяти. Конради представил его командующему Кисловодской линии генералу Энгельгардту. Владимир Сергеевич спросил француза:
— Берете на содержание ресторацию? С условиями сдачи в аренду, сколько платить нам, ознакомились?
— Да-с, мсье генерал. И свои условия выставляю.
— Какие же?
— Плата за проживание в номерах гостиницы и флигелей будет высокая. Надо оправдать расходы на содержание прислуги, и немалой — поваров, официанток, прачек, уборщиц. Цены на обеды и ужины — тоже высокие, продукты здесь достать трудно. Пусть господа приезжие на цены не обижаются.
— А как с увеселениями для приезжающих?..— склонив голову, спросил Энгельгардт.
— Это обязательно. За вход на балы, игры и прочие увеселения плата по пятьдесят копеек серебром. Мы будем приглашать приезжих артистов, и за посещение представлений плата особая. В дни благородных собраний в буфетах будут накрыты столики — вино, закуски, угощения для дам. Музыкантов своих у меня не будет, но в здешнем гарнизоне, я узнал уже, есть духачи и скрипач. Желательно, чтоб комендант крепости отпускал их сюда на вечер. Платить солдатам-музыкантам я буду: ужином, что останется с господского стола.
— Хорошо. Заключайте контракт,— сказал генерал Конради.
Энгельгардт распорядился учредить биржу кучеров: 13 дрожек для выезда публики на пикники к подножию Машука и 30 фаэтонов для перевозки в Кисловодск и Железноводск. С вводом в строй ресторации и биржи кучеров жизнь на Горячих Водах забила ключом...
Вскоре генерал Ермолов потребовал от Строительной комиссии немедленно приступить к постройке Николаевских ванн по проекту Бернардацци, приказал начать подготовительные работы к закладке каменного двухэтажного здания для неимущих офицеров. Через месяц подбросил еще одно поручение: спроектировать
дом атаману Войска донского генерал-майору Орлову, который желал иметь на Водах госпиталь для лечения раненых и больных казачьих офицеров и нижних чинов.
Ермолов чувствовал, что после событий 14 декабря 1825 года на Сенатской площади новый император Николай не простит ему того, что войска на Кавка-
зe присягнули ему последними в русской армии. Подливали масла в огонь противники Ермолова из высшего офицерства при дворе.
Положение осложнилось и тем, что Николаю стало известно, что руководители «Южного общества» Пестель н Волконский намечали Ермолова сделать членом конституционного правительства России...
Из Петербурга один за другим шли приказы, в которых чувствовалось неудовольствие и раздражение. Но Алексей Петрович был не из тех, кто при первой же угрозе быть отстраненным от должности беспомощно опускал руки. Ермолов не собирался отказываться от такого, казалось бы, невоенного, чисто гражданского намерения — построить поселение на Подкумке. Про себя решил: «Пока нахожусь у власти, буду добиваться претворения в жизнь намеченного».
