Он написал обстоятельное письмо другу, новому командующему войсками на Кавказской линии генералу Георгию Арсеньевичу Емануелю, прося его уделить особое внимание благоустройству Горячих Вод под городской тип, всемерно содействовать увеличению там населения, в частности, переселить из Георгиевска казачью станицу на правый берег Подкумка, напротив Горячей. В дальнейшем иметь в виду перевод из Георгиевска в Горячеводск и уездных присутственных мест по причине плохого тамошнего климата и учреждения в новом поселке окружной (по новому административному делению) гражданской власти. И еще: для лучшего руководства линейными казачьими войсками, расположенными на левом фланге (по Тереку), создать на Горячих Водах Управление атамана...
Неожиданно для Чайковского на Горячие Воды приехал генерал Емануель. Это был человек невысокого роста, ладно скроенный, темноволосый, лет пятидесяти. Войдя в канцелярию Строительной комиссии, представился и, строго посмотрев на Чайковского, сказал:
— Доложите, как у вас идут дела!
Петр Петрович бойко стал рассказывать о быстром росте поселка, о постройке на отведенных участках гражданских владений, но Емануель прервал его:
— Видел. Для владельцев вы, милостивый государь, стараетесь, а вот к самому главному распоряжению Алексея Петровича — о скорейшем возведении казенных зданий — относитесь спустя рукава.
Чайковский пытался оправдаться нехваткой средств, но генерал не пожелал слушать его объяснения, велел собрать членов Строительной комиссии, захватить с собой планы и показать ему на месте, что и как делается.
Емануель, сопровождаемый Чайковским и братьями Бернардацци, несшими в портфеле нужные бумаги, осмотрел ресторацию, фундамент под здание Николаевских ванн, расчищенную площадку для дома неимущих офицеров. Увидев, что действительно дела идут туго из-за недостатка рабочих рук, генерал пообещал отдать приказ о переводе на Подкумок еще двух рот Кабардинского пехотного полка, для рабочих команд построить на Горячих Водах специальные казармы.
— Покажите мне, господа, общий план будущего городка,— уже снисходительно сказал генерал.
Иосиф услужливо развернул лист бумаги перед командующим.
— Как я понимаю, это главная улица,— ткнул пальцем на чертеж Емануель.— На плане она выглядит красиво, а как в действительности?.. Пойдемте посмотрим.
Главная улица, тянувшаяся по середине долины, была пыльной и грязной. Рядом с нею, в вонючей канаве тек ручей от Елизаветинского источника.
— Почему вы, господа хорошие, не замостите улицу?.. Почему не спрячете в каменное ложе этот ручей?.. Разве лишнее обсадить улицу деревьями, превратив ее в бульвар?—с упреком смотрел на членов комиссии генерал.
— На это денег не ассигновано, ваше высокопревосходительство,— ответил покрасневший Чайковский.
— Составьте смету, пришлите мне, казначейство Линии отпустит деньги...
Стали подниматься к Елизаветинскому источнику по крутой вырубленной в каменном грунте тропе. И здесь генерал остался недоволен, приказал исправить неровности дорожки, посадить по бокам виноградные лозы...
У Елизаветинского колодца была небольшая продолговатая площадка, по которой, выпив воды, прохаживались в одиночку и парами господа и дамы. С площадки, лаская глаз, просматривалась южная часть широкой долины Подкумка, синеющий вдали амфитеатр горных хребтов, белый двуглавый Эльбрус. Со стороны Ессентуков плыла небольшая темно-серая туча, на нее опасливо поглядывала публика: не полил бы дождь.
В летние жаркие дни такие тучи, собираясь у Эльбруса, медленно направлялись на север, потом над Ессентуками, точно по команде, поворачивали на восток, и непременно разражался ливень. И на сей раз туча бросила на Горячие Воды такую густую сетку струй, что сразу земля покрылась пузырчатыми лужами, по склонам побежали ручьи.
Лечащиеся кинулись с площадки вниз. Одна пожилая дама споткнулась на крутой тропинке и упала. Два молодых господина помогли ей подняться и повели под руки.
— Вот видите, господа, что получается. Чуть непогода, и беги от источника, спасайся от дождя. А ежели бы у колодца была палатка, то дождь не страшен,— хмуря густые черные брови, выговаривал генерал членам комиссии.— Поставить здесь парусиновую палатку. Настанет время — обязательно соорудим тут каменную галерею.
Несмотря на то, что серый мундир Емануеля сразу потемнел, пропитавшись водой, с него текли струйки, генерал не тронулся с места; он поглядывал с усмешкой на промокших членов комиссии: «Испытайте, испытайте на себе, почтеннейшие, «прелести» неблагоустроенности вашего поселка, поспешнее будете разворачиваться...»
Туча скрылась за вершиной Машука, опять выглянуло солнце, умытая дождем зелень на взгорье покрылась легкой пеленой испарений. Генерал, вытирая мокрое лицо платком,спросил:
— Какие же здания лечебного рода намечено построить?
Младший Бернардацци хотел было вынуть из портфеля чертежи, но Емануель остановил его:—Не надо доставать бумаги. Отсюда местность как на ладони видна.
