Глядя на пуанты и покрытие подиума на заднем дворе, она все примеряла шагами набросок танца, который рождался в ее голове во время исполнения песни. Прошел уже час или около того, как она покинула клуб. Обратная дорога на такси напрочь выпала из хода всех вещей, замещаемая бесконечной внутренней борьбой. Сжимая челюсти, Лея смотрела на свои руки не в силах понять, почему так злится. Казалось миллион жизней, а не двадцать минут пути, она вонзала ногти в кожу, прежде чем дать себе какое-то объяснение. Ответ маячил подобно дорожным знакам и указателям, пролетающим мимо, но она упорно не хотела его замечать.
Во мраке ночи казалось, что мерцающие холодом звезды были свидетелями ее тайны. И обманывать саму себя бесполезно. Лея даже не шелохнулась, когда Кир сел напротив подиума на один из стульев, стоявших у стеклянного столика под солнцезащитным зонтом. Наконец-то она призналась, что злилась вовсе не на него. В тяготящем безмолвии эти двое упрямо смотрели в землю. Помимо шелеста листьев и травы, каждый, кто когда-то получал сердечные раны, мог расслышать их тяжелое дыхание. Кир сделал движение рукой, и в ней вмиг загорелось синее свечение экрана смартфона. Зазвучали клавиши пианино, и тишину разрезали ноты песни «Another love». Той самой, о которой он ее спросил в коридоре универа, и после этого отшил Машу.
Лея медленно подняла на него взгляд. Макияж она смыла и сейчас стояла совсем без защиты в своем легком платье. Лицо же Кира было скрыто капюшоном чёрной толстовки. Взгляд опущен на переплетенные длинные пальцы, как будто у него было спецзадание ни за что на свете не отрываться от них. Когда он успел приехать и переодеться, Лея не заметила. Возможно, была в этот момент в ванной и смывала косметику.
— Станцуй для меня, — низко и хрипло произнес он. Но, несмотря на полушепот, его голос продолжала пронизывать властность. — Это твой подарок на день рождения.
Сразу ли он знал, что загадает? Тогда — в свой день рождения — он отбил первое очко и впервые оказался так близко к ней. А затем спас и вырвал счет в свою пользу. Судя по выбранной музыке, он видел, как она танцевала. Тогда нет смысла отнекиваться. «Я попрошу его, когда будет нужно». Почему именно танец? Ведь он мог выбрать все, что угодно. Мог попросить ее прямо сейчас покинуть свой дом. Или вытерпеть какое-то унижение. Лучшего момента просто не будет. Но он использовал этот шанс для того, чтобы Лея для него станцевала.
«Есть вещи, которых за деньги не купишь».
Когда зазвучал голос Тома*, Лея сделала первый шаг и полностью погрузилась в вихрь движений. Волны розовой полупрозрачной ткани закружились во мраке ночи, и гибкое тело начало рассказ о невыраженных чувствах. Она вложила в этот танец не меньше, чем в песню, которую исполнила в клубе. И каждый выпад говорил красноречивее любых слов. Лея танцевала о своей боли. Падая на пол и поднимаясь, она как будто снова и снова стирала безобразное лицо отчима из своей памяти. В каждый прыжок она вкладывала чувство своей свободы, которую так жаждала. На самом драматичном моменте песни Лея позволила безумию выйти наружу и сломать весь рисунок. Ее тело извивалось как у пациента в смирительной рубашке психиатрической больницы. Все отчаяние прошлого пыталось перемешаться со злостью настоящего, подобно тому, как неопытный художник безуспешно смешивает гуашь и масло. Этот кусок она посвятила Киру. Все эмоции этого вечера и всей их игры она дала высказать своему телу.
_________________
*Исполнитель песни Tom Odell.
Ещё никогда Лея ни перед кем не танцевала, даже перед своим преподавателем. И сейчас ее грудь вздымалась от жадных глотков воздуха. Вот и все. Истерия прошла, все чувства отпеты. Может ли быть что-то еще в этом мире, если в нем больше не осталось ничего? Сейчас Лея чувствовала себя точно так же, как тогда, когда сгорел дом. Она села на второй стул, уверенная, что Кир сейчас просто встанет и уйдёт. Навсегда.
— Скажи мне, — вместо этого неожиданно произнес он. — Скажи мне все.
Лея молчала. Наверное, Кир ожидал, что она начнет упрекать его за поцелуй. Скажет, какой он придурок, и что пора уже завязывать относиться к своим чувствам, как к расходному материалу, распыляя их на всех девушек в округе. А возможно и нет. Ей не хотелось называть счёт, не хотелось бороться. Столько лет она убегала от прошлого, от самой себя и пряталась от реальности. И Кир в один момент снес все ее укрепления и сравнял их с землей. Только тогда она смогла осознать, что сама копала вокруг себя могилу. Ей хотелось спрятаться от прошлого, но на самом деле кроме него она больше ничего не видела вокруг.
— Я никогда не знала своего отца, — начала Лея ровным голосом, — он умер ещё до моего рождения. Из детства я помню только то, что табачный дым был нормальным воздухом, голод — обычным состоянием и что, когда тебя бьют — это единственное взаимодействие с другими людьми.
Сглотнув густую слюну, она прерывисто набрала воздух в легкие и продолжила. Никто и никогда не слышал ее историю. И говорить оказалось труднее, чем она думала.
