И пока народ разочарованный отсутствием какой-либо реакции с моей стороны расходился по кабинетам, пока Ульяна что-то изумленно говорила рядом, то ли пытаясь успокоить меня, то ли порываясь убить пару-тройку людей, я спокойно и уверенно отцепляла фотографии и скручивала их трубочкой. Конечно, глупо полагать, что это как-то поможет – всё равно все уже успели наглядеться на самую абсурдную из всех возможных комбинаций –
– Знаешь, Уль, я, пожалуй, сегодня еще «поболею», – мрачно протянула я подруге, единственной оставшейся стоять рядом со мной в пустом холле.
– Зин…
– В порядке.
Уходя из университета отметила, что та самая девушка, которая смотрела на меня сегодня у расписания, сидит на подоконнике и сверлит мою удаляющуюся спину задумчивым взглядом.
***
Я сижу лицом к входу, поэтому сразу замечаю его – парень тоже находит меня глазами и неторопливо двигается в мою сторону. Татарский расслаблен и уверен в себе, его хищные, светлые до прозрачности раскосые глаза прищурены, губы изломаны насмешливой улыбкой, во рту неизменная жвачка, я даже сейчас могу с уверенностью сказать, что она пахнет клубникой – давно уже вызывающий отвращение запах, связанный исключительно с моим вечным оппонентом.
– Северский! – приветствует меня и садится на соседний стул у барки. Место встречи как нельзя кстати соответствует нам обоим – бар «Пуля», злачный, пропитанный запахом дешевого пива и пота. Оказался в фаворитах исключительно из-за близости к стрелковому клубу Барина.
– Что тебе нужно? – без лишних сантиментов спрашиваю я. Черта с два я бы согласился на встречу, если бы не его непрозрачные намеки на одного французского парня, которого он якобы знает не понаслышке. Если это только трюк с целью соблазнить меня на встречу, то я заставлю его пожалеть об этом. Татарский не спешит отвечать, он смиряет меня насмешливым взглядом, при этом глядя прямо в глаза – этот парень всегда смотрит в глаза, долго и пристально, без лишнего смущения. И водянистая прозрачность его взгляда не вызывает при этом положительных эмоций – только брезгливость и желание отвернуться. Парень поворачивается к бармену и заказывает себе пиво.
– Ты когда-нибудь задумывался, Север, почему мы с тобой оказались по разные стороны ринга? – спрашивает у меня, при этом смотря задумчивым взглядом на неспешно наливающего темный напиток в кружку бармена.
Я хмыкаю.
– Сторона одна, Татарский, просто ты всегда смотришь мне в зад.
– Ну это лишь с одной стороны… А вообще, ты не боишься, что однажды тебе в спину прилетит нож, ну, или в нашем случае, пуля?
– Подохнуть от твоей руки неприятно, конечно. Вот только эта пуля и тебя заденет, Барин об этом позаботится. А тебе не будет мерзко от того, что ты сам себя обречешь на вечную скуку и позорное сомнительное первенство?
– Разве можно заскучать, когда у тебя руки ломятся от бабла, а голова щеголяет короной? Тебе скучно, Северский? – насмешливо интересуется он, получая от бармена напиток и кладя взамен крупную купюру. – Видишь, как оно бывает – я плачу и получаю всё. И исключений не бывает, даже скуку можно затушить пачкой-другой… А что до твоего места, которое я займу, так твоя незаменимость тоже дело относительное.
– По большому счету, так со всеми, всегда и везде – любого можно заменить, но уйдя от глобального, и рассматривая только нас с тобой, без отсылок и оговорок, ты навсегда останешься глотать порох позади меня. И как оно?
– Паршиво, Север, – скривился Татарский и отхлебнул пива, – но не так, как эта дрянь! – отодвинул кружку в сторону и полуразвернул ко мне корпус.
– Что, Татарский, твои шлюхи умеют работать языком только не по назначению? Сокол спустил с поводка, а поболтать не с кем? Я тебе нихрена не друг, философствуй с другими. Давай к делу.
– Про Дюпона слышал уже?
Спрашивает так, как будто непричастен к недвусмысленному посланию, которое передали нам с Барином. Но не факт. Татарский – чертова муть, в которую лучше не залазить, если не хочешь потонуть в жидком смрадном болоте.
– Слышал.
– А про то, как он феерично ткнул носом в гавно Зарубина?
А вот это интересно. Марк Зарубин известная личность в стрелковом мире, но принадлежит к другому кругу заинтересованных. Мы не встречались, но я наслышан, что парень рассекает пулями пыль. Интересно было бы сойтись с ним, но никто из нас особо не рвется выходить за устоявшуюся территорию.
А французишка не так уж и прост.
– И что? – это и близко не объясняет на кой черт я понадобился Татарскому.
