– Пусть так. Заходи, пианистка, – с легкой улыбкой открыл передо мной дверь парень, – Обещаю не приставлять к твоему виску оружие. По крайней мере сегодня.
Я уколола его взглядом и молча вошла в другой зал, еще более претенциозный и впечатляющий, но проигрывающий первому по размерам. Кожа, дерево, мини-бар, воздух, пропитанный металлом и порохом, – порох, пропитанный деньгами, или деньги пропитанные порохом – контролируемая опасность для тех, кто любит риск связанный с оружием.
– Я решил, что справедливо будет отплатить тебе за откровенность, – ты позволила мне послушать, как ты владеешь звуками, я позволю тебе увидеть, что ни расстояние, ни размер не являются для меня преградой на пути к достижению цели.
Я смотрела. Как он сосредоточенно и ловко достал оружие, ушел за стеклянное ограждение, отрезав меня от себя стеной тишины, надел наушники и очки, включил мишени.
Холодный и опасный, как острозаточенное лезвие, точный и быстрый хищник, безжалостный и бессердечный.
Красивый и мрачный парень, который точно не делал ничего просто так и явно хотел меня напугать, оттолкнуть от себя, заставить поверить в то, что Зине Шелест опасно иметь дело с человеком, которого она едва знает, в руках которого оружие перестает быть бессмысленной бутафорией, что лучше убежать и спрятаться, подписавшись под словами брата и сдавшись на их милость.
Пуля поражает цель – сердце пропускает удар.
Но что делать, если пуля уже давно поразила сердце, холодный металл застыл где-то в центре главной мышцы, действуя, как антидот к опасности, исходящей от точно разящего и превращающего ни во что мишени на его пути парня? Когда мишень уже перестает быть жертвой, а пуля раз за разом влетает в ее центр, потому что она сама того отчаянно желает?
Восхитительная близость к суровой красоте точно выверенных выстрелов заставила меня подойти еще ближе, чтобы почти приникнуть к барьеру, разделяющему нас друг от друга. Где-то наверху, в темном зале, в ожидании молчал рояль, на котором я когда-то точно так же поражала своими ударами по клавишам Северского. Далекие друг от друга сферы неожиданно оказались точками соприкосновения людей, которые даже близко не должны были оказаться рядом, и так бы и поражали каждый свои мишени в нескольких метрах друг от друга, если бы не цепочка подозрительных совпадений, заставляющая их раз за разом сходиться.
Но так ли случайны совпадения, повторяющиеся с завидной регулярностью?
Когда Северский вышел, я умудрилась не выдать своих напряженных раздумий с центростремительной силой вертящихся около его персоны, и с искренним восхищением несколько раз хлопнула в ладоши.
– Северский, ты крут!
– Это точно комплимент, – самодовольно усмехнулся он, вставая рядом.
– Да, это он. Это место ведь особенное, не такое, как за той дверью? – махнула я в сторону первого зала.
– Только тем, что здесь гораздо меньше посетителей.
– У которых гораздо больше денег? – догадалась я.
Северский криво усмехнулся.
– Не каждый из них приходит сюда, чтобы как я, просто пострелять. Знакома с тотализаторами?
– Как ставки на спорт?
– Точно. Эти люди, которые часто приходят сюда, очень похожи на тебя, они просто стоят и смотрят. Только при этом беспечно распоряжаются своими деньгами.
– Ставят на тебя?
– Или против. Но это чревато убытками, – усмехнулся парень. Не шутил и не красовался, просто констатировал факт.
– И насколько это официально? – напряглась я, понимая, что мы наконец-то приблизились к цели визита сюда.
– Правильно мыслишь. Всё что за этой дверью – приватный клуб для своих, о котором нельзя найти отзыв в сети. Чужаки приходят только по наводке постоянных клиентов.
– Ясно. И Миша решил в этом поучаствовать?
– Если бы так просто… Твой брат с чьей-то подачи задумал подсунуть мне битву с Дюпоном, наплевав на все неписанные законы и тех, кто их придумал. Кстати, твой бывший парень действует с ним заодно.
– Вася? – удивилась я, – Ему-то это зачем? Если я правильно поняла, то всё дело в больших деньгах, а Вася теперь сын Демидова, ему деньги точно не нужны…
– Я тоже об этом подумал, – странно посмотрел на меня Северский, – О том, что бы могло заставить Курова вписаться в дело грязное, ненужное и опасное. О том, что ему мог предложить твой брат в качестве трофея, – Северский дробил меня пулеметной очередью колючих огней, и по моим глазам видел, что они достигают цели.
– Хочешь сказать, что он пообещал ему меня? – нахмурилась я, всё более приходя в упадническое настроение от происходящего.
– Не так грубо. Шелест, твой брат полный кретин, но он точно не желает тебе зла, думаю, он просто пообещал ему помочь тебя вернуть.
– Поэтому он так яростно хотел отдалить меня от общения с тобой, – я устало потерла глаза, постепенно проникаясь всей мрачностью ситуации.
– Простая попытка уберечь дорогого человека.
