Битву за Тэрту, главную планету системы Макран, неплохо описал мой осназовский коллега Лев Степашин, даже по визору выступал соведущим цикла передач. Важный такой, в клетчатом пиджаке, трещащем на бицепсах. Никогда бы не подумал, что Лева умеет говорить так складно!
Поэтому двенадцатидневную мясорубку в черных небесах меж Тэртой и ее четырьмя спутниками я описывать не стану.
Скажу лишь, что, выполняя приказ товарища Иванова, специального уполномоченного Совета Обороны, мы смогли двадцать третьего августа захватить чоругские Х–ворота и вырваться из системы Макран к диким кабанам!
Точнее сказать, это мы – рядовые пилоты и комэски, капитан–лейтенанты и кап–три из авиатехнических дивизионов и истребительных полков – думали, что «к диким кабанам».
Но, насколько я понимаю, товарищ Иванов и приближенные к нему старшие командиры, с которыми он поделился своим сакральным знанием, располагали более определенными данными.
Так что, когда, совершив Х–переход, наши звездолеты один за другим материализовались где–то, мы, летный состав авиакрыла, лишь терялись в догадках. А вот наши командиры безо всяких колебаний сказали, что где–то – это звездная система Шиватир. (Острослов Лобановский подметил, что название у системы – как у кухонного гарнитура производства конкордианской мебельной фабрики имени Первых Звездопроходцев.)
Не успели мы вздохнуть с облегчением, как все радиоканалы наполнились зловещим пришепетыванием «шшшшап–шапанат»…
Да, как выяснилось по сути мгновенно, в системе Шиватир тоже хозяйничали ягну и их свежеиспеченные союзники – чоруги.
Нас по тревоге собрали в инструктажной линкора–авианосца «Генералиссимус Князь Суворов–Рымникский» – корабля, с которым мы за время боев в системе Макран уже успели сродниться. «Нас» – это не только летный состав второго гвардейского авиакрыла, но и большинство офицеров «Суворова», свободных от вахты.
Также присутствовала группа ученых во главе с запредельным в своем творческом безумии доктором Сильвестром Масленниковым и армейские офицеры: два танкиста, два десантника и какой–то невзрачный капитан со значками медслужбы в петлицах (скорее всего – контрразведчик).
Как и следовало ожидать, перед нами выступил кумир многих и многих, спецуполномоченный товарищ Иванов. Он обвел нас своим фирменным безрадостно–свинцовым взглядом и сказал:
– Буду предельно конкретен. Первое: мы по–прежнему одиноки во Вселенной. То есть Х–связи с Землей нет как не было. Второе: контакт с эскадрой контр–адмирала Арбузьева, которая осуществляла оккупацию системы Шиватир, установить не удалось. Третье: на основании первого можно заключить, что система Шиватир, как и система Макран, находится в Х–блокаде. То есть покинуть ее мы не можем. Вывод: любой ценой мы должны прорваться к Глаголу и, по возможности, установить контакт с выжившими. Альтернатива: почетная гибель в бою. Вопросы есть?
И быстрее, чем самый шустрый из нас успел издать хоть звук, Иванов сам себе ответил:
– Вопрос у вас должен быть один: что такое Глагол? Этот вопрос предлагаю осветить нашему ведущему специалисту по данной теме, гвардии старшему лейтенанту Пушкину.
Я вздрогнул.
«Специалисту», Господи… Не ожидал я такой чести!
Ну что ж… Настоящего гвардейца, товарищи, отличают находчивость и смекалка.
А значит, когда приказано – надо идти и освещать тему, а не вертеть головой туда–сюда, разинув рот и бессмысленно выпучив сонные глаза.
Я поднялся, машинально поправил мечевую перевязь. Вышел к трибуне с гербом России, которую мне с церемонным полупоклоном уступил Иванов. (В уголках рта спецуполномоченного, как мне показалось, пряталась ехидная усмешка.)
И, между прочим, ровно в ту секунду настроение мое резко улучшилось! Я вдруг сообразил, что дела наши пусть и плохи, но все–таки не ужасны и не безнадежны. В противном случае Иванов не давал бы мне слово, и вообще не разводил бы говорильню. А просто запустили бы всех нас в порядке готовности с катапульт «Суворова»… Спихнули бы со стыковочных узлов «Грифы» Кристиана Зальцмана… А иные машины попросту в спешке вытолкали бы на полетную палубу через посадочные лифты – по тревожному расписанию это допустимо.
И пошли бы мы, как миленькие, в атаку на какой–нибудь очередной астрофаг ягну и, скорее всего, погибли бы в полном составе. Потому что после непрерывной череды боев на орбитах Тэрты наши машины даже не успели пройти толкового техобслуживания, а сами мы держались одним только кофе и сеноксом…
Мысль о том, что прямо сейчас, немедленно, мне не надо втискиваться в скафандр «Гранит–3», раскочегаривать реактор «Орлана» и лететь куда–то воевать, так меня воодушевила, что я даже нашел в себе силы авторитетно улыбнуться. И вспомнить уроки сценической речи, что давал мне со стаканом портвейна в руке мой дорогой папа–режиссер.
