Честно говоря, Джефри совсем не знал, с чего начать разговор с рыцарем. «Здравствуй, изгой!»? Как-то глупо. «Здравствуй, Лейзон!»? Можно… а что говорить дальше? Как объяснить, кто он такой? Или Лейзон сам его узнает?
От мыслей Джефри отвлек шорох в кустах за спиной. Сначала жнец подумал, что это какой-то мелкий зверек, однако, когда возле самой ноги его в землю воткнулась стрела, убийца понял, что ошибался.
В единый миг он оказался на ногах, лицом к опасности. Следующую стрелу жнец отбил палашом, и третью тоже.
Кто-то на зависть ловко и быстро управлялся с луком. И Джефри очень хотел узнать кто.
В груди, к ужасу жнеца, вновь проснулось то самое чувство, которое так донимало его на корабле. Но на сей раз тело отказало ему еще быстрей — всего в несколько мгновений Джефри полностью потерял над ним контроль.
Жнец устремился к кустам, походя отмахиваясь от летящих в него стрел. Когда он подошел совсем близко, буквально на два шага, обстрел прекратился, и Джефри услышал, как невидимый лучник бежит сквозь заросли. Не раздумывая, он бросился вдогонку.
Бежали они недолго. Незадачливый стрелок зацепился ногой за корень вяза и, охнув, рухнул на землю. Джефри подлетел к нему, вскинул палаш и…
«Нет!» — хотел воскликнуть жнец, но руки не слушались. Палаш проткнул жертву насквозь и, наверное, на добрую треть клинка ушел в землю.
Убийца покачнулся и сел в траву рядом с трупом.
— Кварус, забери мою душу… — простонал он и, обхватив голову руками, зажмурился.
Проклятая жажда вновь утолена. Труп, свежий, еще истекающий кровью, — рядом. Палаш попросту пригвоздил незадачливого стрелка к земле.
Джефри не было жалко убитого. В конце концов, мертвец сам покушался на его жизнь… когда еще не был мертвецом.
Но жнеца раздражали эти приступы, раздражало, что он не может управлять своим телом. Его нервировало, что у него нет выбора в ситуациях вроде этой. Если бы не эта мания, он бы мог либо просто не побежать за лучником, либо догнать его и расспросить хорошенько, кто он такой и почему в него стрелял — ведь, возможно, это не обычный разбойник, которых в каждом лесу близ дороги хватает. В конце концов, он мог бы и убить стрелка, но не для того, чтобы утолять эту проклятую жажду!
Силы вновь возвращались к нему. Джефри подполз к убитому, выдернул палаш, тот шел с трудом, будто неохотно. Наконец убийца перевернул труп на спину, посмотрел жертве в лицо…
…и побледнел.
Убитая была женщиной. Очень красивой, светловолосой, с большими голубыми глазами, пухлыми губками и тонким носиком.
Жнец дрожащей рукой закрыл ей глаза и, повинуясь странному желанию, провел тыльной стороной ладони по ее мягкой, еще теплой щеке.
Шнирхе его знает, зачем такая красавица отправилась с луком в лес и принялась стрелять в случайного путника. Джефри вдруг представил, что женщина эта — мать двух детей, мальчика и девочки, и что живут они в чаще, в какой-нибудь небольшой хибарке. Конечно же, всем им хочется есть. И мать каждый день ходит в лес на охоту…
Как-то так. У жнецов небогатая фантазия.
Непонятно, правда, зачем она стреляла в него. Но, с другой стороны, женщина могла принять Джефри за дикого зверя, а потом, разглядев его поближе, испугалась и бросилась наутек.
А он ее убил.
М-да…
С этой манией нужно что-то делать, причем срочно.
— Вот тебе и тема для разговора с изгоем, — сказал себе Джефри.
Лорд Лейзон наверняка должен знать об этой жажде. Возможно, он испытывал то же самое, когда был изгнан в Ваго. Но теперь он благородный рыцарь, а благородные рыцари вряд ли занимаются на досуге истреблением невинных.
Джефри поднялся на ноги, еще раз посмотрел на убитую им женщину.
Нет, нельзя оставлять ее так — волки пожрут, вороны поклюют. Закатав рукава, жнец принялся палашом рыть могилу для несчастной.
Через час работа была окончена, и он аккуратно положил тело в яму, потом засыпал землей и, постояв чуток, двинулся к месту своей стоянки.
Кроличьи тушки так и остались висеть над тлеющими углями. Есть после случившегося расхотелось.
Укутавшись в плащ, он закрыл глаза и попытался уснуть.
Но еще долго перед его внутренним взором стояло лицо убитой.
Отступление защитников Последнего Приюта больше напоминало бегство. Организованное, но — бегство.
И тому были свои объяснения. Как ни пытался успокоить воинов Роме, они все равно старались идти быстрей, чтобы поскорей убраться от покинутой заставы.
Генерал их прекрасно понимал. Встретиться с ожившими мертвяками, которые, ко всему, еще вчера стояли рядом с тобой у орудий, делили напополам обед, травили байки в часы ночного дежурства… это поистине труднейшее испытание для психики.
Ромсу тоже было не по себе, но он, разумеется, не подавал и вида. От его спокойствия зависели судьбы сотен, и этот груз ответственности вытеснял любой страх.
Маги не показывали волнения. Для них ветре-ча с мертвяками не была в диковинку, хотя они и не ждали ее именно в ту ночь.
Их, кстати, осталось всего двое — сам магистр да один из его подмастерьев, Кобс, что ли? Третий, Барри, сбежал.
