– Вы должны отдавать себе отчет, что в этой информации могут содержаться данные чрезвычайной… секретности, – пробормотал он. – Переговоры, которые, дойди они до публики, могут весьма нежелательно, даже разрушительно повлиять на имидж нашего предприятия… Особенно с точки зрения Запада, который помешан на прозрачности и справедливости… Мы всё больше и больше экспортируем в Европу и Соединенные Штаты. А, следовательно, за нами все пристальнее наблюдают и ваша общественность, и ваши масс-медиа.
Шагая взад и вперед по комнате, он не сводил с нее глаз.
– Оптимисты считают, что, благодаря технологиям, грядущий мир будет лучше нашего. Без войн, убийств и насилия, без голода и бедности, без эксплуатации и несправедливости. В этом мире решения будут принимать не люди, с их мозгами рептилий, животными инстинктами и инфантильным эго, а приложения и изобретения, гораздо мудрее людей. Но то, что отображает Интернет вот уже много лет подряд, – это зависть, злоба, узость ума, насилие, хаос и сектантство. Вокруг нескольких островков здравого смысла и мудрости бушует океан ненависти и нетерпимости. Это треклятое изобретение, Интернет, одну за другой уничтожает все основы нашей цивилизации. Вот почему мы, китайцы, в отличие от вас, снова закрыли крышку ящика Пандоры и ограничили наших любителей погулять по Интернету. А вас, людей Запада, с вашей одержимостью равенством и свободой слова, сметет и утащит эта вольница, которая не приведет ни к чему, кроме хаоса…
Он смерил ее взглядом, словно она разом воплощала в себе всю глупость и все грехи Запада.
– Вы, европейцы, с вашими идеалами социального прогресса, с вашими смехотворными утопиями, с безрассудной верой в лучший мир, разрушаете все, что сами же построили, во имя того, что никогда не настанет. Вам вечно нужно больше, чем вы имеете, даже если вы имеете больше, чем кто-либо в этом мире: больше свободы, больше комфорта, больше возможностей… А добьетесь вы только одного: окажетесь на свалке Истории.
Мойра слушала его и думала, что сказали бы об этой речи все те, кто в ее стране живет на девятьсот евро в месяц, тысячи отцов и матерей-одиночек, которые каждый день сражаются за то, чтобы накормить детей и дать им достойное воспитание. И что сказали бы вдовы, у которых ничего нет, кроме пенсии по утрате кормильца.
– Однако со временем я рассчитываю продавать DEUS’а по всему миру – так сказать, вам, а не только китайцам. Поэтому все, что вы прочтете и увидите здесь, Мойра, должно остаться строго конфиденциальным. Я ясно выразился?
Она промолчала, только кивнула.
– Дайте мне пять минут, и вы получите доступ ко всей информации, – сказал Мин, выходя из комнаты.
Мойра пристально вглядывалась в экран, застыв на месте.
Она прислушалась. Если не считать завываний ветра, в доме было тихо. Половина четвертого утра. Надо немного поспать. Это может подождать до завтра.
Но не это занимало ее мысли. Дело было в другом.
Она должна поговорить с Чанем. Как можно скорее.
На следующее утро она проснулась только в девять часов. Зевнув и потянувшись, села на краю кровати – и увидела, что с востока надвигаются огромные черные тучи и ливень.
Ветер ревел так же, как и вчера. Нет,
Одна из первых ее мыслей была о Чане. Надо обязательно с ним поговорить. С этой мыслью Мойра заснула и с этой мыслью проснулась. Он был ей нужен.
