– А ты можешь нам о нем рассказать? Ведь ты его так хорошо знаешь…
Электра улыбнулась и кивнула. Дальше она в течение нескольких минут рассказывала о необыкновенной жизни Мин Цзяньфена.
– Да, жизнь впечатляющая, это сомнений не вызывает, – одобрила журналистка. – Но это все вещи известные. А можешь открыть нам какой-нибудь из его секретов?
– Если я это сделаю, секрет перестанет быть секретом.
В зале снова рассмеялись, на этот раз уже громче.
– На завтрак он ест яйца «Бенедикт», – спустя несколько секунд прошептал андроид, заговорщицки подмигнув.
Раздались аплодисменты. В общей сложности беседа андроида с представительницей власти и журналисткой длилась около девяти минут. Дальше последовало обсуждение, в ходе которого несколько участников – и в их числе Лестер – говорили об экологии, об урбанизации, об общественном транспорте, о способах сделать города более уютными и безопасными, не такими загрязненными и энергоемкими. На исходе второго часа у Мойры завибрировал телефон, и она получила сообщение:
Его прислал Мин.
Она опустилась на сиденье звукоизолированного автомобильного салона.
– Ну и как вам Электра?
– Э… очаровательна… У нее почти… человеческий вид.
– Это только видимость. В ней нет настоящего искусственного интеллекта. Она – чисто маркетинговый ход… Сейчас все наши усилия сосредоточены на Шерлоке и DEUS’е. Но людям нравятся игрушки, они путают чувство юмора и ум. А как прошло обсуждение?
– Ммм… интересно…
Мин нетерпеливо махнул рукой.
– Держу пари, что вы не узнали ничего нового и что все, о чем там говорили, вы уже знаете. Нет нужды прятаться за осторожными словами, Мойра. Всегда говорите всё, что думаете.
Вслед за этим, вместо того чтобы ехать к аэродрому для вертолетов, они свернули в туннель, ведущий в Коулун. Интересно, куда это он ее везет?
Минут через двадцать лимузин въехал в лабиринт узких улочек Джордана, заполненных людьми. Облезлые фасады домов были сплошь покрыты рисунками, словно этот макияж предназначался для маскировки грязи и разрушений. Длинный автомобиль припарковался возле витрины ресторана, который ничем не выделялся среди остальных заведений, разве что в витрине стояли стеклянные ящики. Мойра напряглась: в ящиках сидели змеи.
Она знала, что поедать змей было в Гонконге делом привычным, но от этого все внутренности у нее меньше не сжались. Когда один из телохранителей открыл дверцу с ее стороны, в салон проникла сладковатая, тошнотворная вонь, сразу подменив собой запах свежей кожи. Мойра зажала нос пальцами, словно обороняясь. Едва она вышла из машины, как ее сразу атаковали тяжелые стоячие запахи, шум и жара.
– Пойдемте, – сказал Мин и вошел в ресторан.
Мойра остановилась у входа и взглянула на ящики со змеями: рептилии не шевелились, но были живые. Она поспешила войти в тесный, узкий зал, лавируя между столиками, крытыми пластиком. Кровь стучала в висках. В глубине зала ее уже дожидался Мин. Он обернулся и нырнул за занавеску. Там оказалась маленькая комнатка, выложенная белым кафелем. Как это обычно бывает в Гонконге, повсюду стояло невероятное количество всяких этажерок, пластиковых пакетов и закрытых ящиков. Но эти были деревянные, и змей там видно не было. Их встретила миловидная молодая женщина в красной тунике. Она приветливо махнула Мойре, открыла один из ящиков, не глядя запустила голую руку в самую гущу змей и вытащила оттуда длиннющую, не меньше двух метров, кобру. Мойра, затаив дыхание, смотрела, как змея, зажатая сильной рукой чуть пониже раздутых ядовитых желез, бьет хвостом по воздуху; пасть ее открылась, зубы были готовы укусить.
Мойра почувствовала, как все тело у нее покрылось мурашками и волосы на голове зашевелились, когда женщина скупыми и точными жестами удалила из тела рептилии ядовитый мешок и бросила его в чашу. Затем кончиком ножа сделала длинный надрез на брюхе змеи и, с ловкостью хирурга, раскроила его надвое. После этого она наступила ногой кобре на хвост и, удерживая ее в таком положении, потянула шкуру вверх, как будто сняла носок, а потом резким рывком содрала ее всю, обнажив розовую змеиную плоть. Змею, голую, как Адам в раю, но все еще живую, она бросила в раковину. И вот тут, глядя, как корчится в мучениях бледно-розовое тело змеи, Мойра покрылась холодным потом и испугалась, что ее сейчас вырвет.
Она взглянула на Мина.
– Пойдемте, – сказал Мин безразличным тоном, отодвигая занавеску.
