– А мы недавно приехали сюда, – Джил с сожалением вспомнила маленький город, в котором они жили ещё месяц назад. Там она ходила в школу, там жили её друзья, и каждая улица была знакома до последнего камушка.
– Я знаю, – Райз говорил отрывисто, словно не хотел, чтобы предложения выходили большими, или же вовсе не любил разговаривать, – Почему ты сидишь тут одна?
– Мне нравится сидеть одной, – Джил было стыдно признаваться, что она боится здоровенных близнецов из соседского дома, нещадно издевающихся над ней, – А ты почему не играешь с Алексом и его друзьями?
Почти все мальчишки на улице были верными вассалами Алекса, одного из близнецов, более крепкого и самоуверенного, чем его братец, хулигана и мамочкиного сынка, катившего впереди своего войска на новеньком велосипеде. Райз издал неопределенный звук, похожий на презрительное фырканье, словно выражая так свое мнение об Алексе. Похоже, что они ему тоже не нравились.
Джил сосредоточилась снова на деловитых насекомых и вытянула шею, стараясь разглядеть их.
– У тебя репейник в волосах, – Райз протянул руку, словно хотел снять его, но нахмурился и отдвинулся. Стиснув зубы, Джил наклонила голову и обеими руками стала вытаскивать из растрепанных волос противные шарики репейника. Мерзкие мальчишки, вот чем они кидались в неё! Колючки больно цеплялись, тянули за собой волосы, и на глазах Джил выступили слезы. Справившись, наконец, с последним, на котором остался изрядный клок волос, Джил всхлипнула от обиды и злости. Ну, почему им просто не оставить её в покое? Затем, вспомнив про сидевшего рядом Райз, она потерла лицо и заставила себя показаться спокойной. Казалось, он с сожалением смотрит на её растрепанные волосы и, наверное, думая о том, что она выглядит как неряха.
– Я не знаю, почему они дразнят меня, – испытывая внезапно острую необходимость поделиться, обиженно сказала Джил, – Ну и что, что мой папа – простой доктор, и у нас старый дом?
Она снова всхлипнула и уставилась на подол своего платья. На лице мальчика застыло неопределенное выражение, увидев которое, взрослый неожиданно задумался бы – что творится в его голове?
– Мне пора, – он внезапно вскочил и шагнул обратно, к колючей изгороди. Джил разочарованно вздохнула. Ну вот. Теперь она осталась совсем одна.
Небольшая кухня тонула в ярком свете, лившемся из маленькой люстры с разрисованным цветами плафоном. Не было ни единого уголка, который бы оставался в тени, напротив, вся комната словно излучала свет и тепло, служа чем-то вроде маяка, напоминавшего о том, что в любую непогоду здесь ждут и любят.
Отец Джил сидел у стола, погруженный в чтение газеты. Мать заканчивала готовить ужин. Сама Джил сидела на стуле, болтая ногами и наблюдая за игравшей в углу кошкой.
– Ну, птица, как прошел твой день? – Шутливо обратился к ней отец, откладывая в сторону газету. Он имел привычку говорить с ней, как с взрослой, особенно если был в хорошем настроении.
– Хорошо, – Джил вспомнила сегодняшнего мальчика-из-кустов, – у меня появился новый знакомый.
– Ты молодец, – отец потрепал её по голове, – на новом месте новые друзья – это хорошо. Ну, рассказывай о своем знакомом?
Джил посмотрела на чистую скатерть и внезапно вспомнила, как выглядел мальчик. Наверно, не стоит рассказывать папе, что он появился из кустов и выглядел так странно?
– Его зовут Райз, и он живет в конце улицы, – нашла она самое подходящее описание. Отец приподнял бровь:
– Какое интересное имя! Но, Джил, в конце улицы нет семей с детьми.
– Он так сказал, – утверждала Джил. Почему отец не верит? Она не выдумала его, он настоящий.
Мать кашлянула, заставляя отца внезапно согласиться:
– Ну, хорошо, раз он так сказал, то, конечно же, я думаю, что так и есть, Джил.
Когда отец соглашался, это значило, что у него есть свое мнение, но он его не скажет.
Укладывая Джил спать, мать усадила в углу кровати Мистера Бу – большую плюшевую пантеру, одернула занавески и погладила дочь по головке.
– Пусть тебе снятся хорошие сны, детка.
– А я могу завтра играть с Райзом? – раздалось из-под пушистого одеяла.
– Да, моя хорошая. Ты можешь играть со своим воображаемым другом, – рассеяно откликнулась мать, выключая маленький ночник.
– Он не воображаемый! – возмущенно пробормотала Джил, борясь со сном, закрывающим глаза. В конце концов, сон одержал победу и унес её в свои владения, где она снова была среди друзей, и ей не было одиноко.
Новый день прошел тихо. Ни Райз, ни другие дети не появлялись, не звали её играть. И Джил провела всё время, сидя на лужайке. Ей не хватало компании старых друзей, которая умела играть в путешественников, строила дома на дереве и тратила каждую минуту на новые затеи. Это новое место было чужим и негостеприимным, здесь люди не здоровались друг с другом, не знали у кого, когда день рождения. Длинные улицы, застроенные красивыми, но холодными домами, дышавшими самовлюбленностью и уверенностью в своем превосходстве над соседями, внушали ощущение, что ты ничего не стоишь, вроде муравья перед большими животными.
