Неожиданно воздух в зале стал светлее. Из ниоткуда возникали сгустки света, похожие на радужные прозрачные шары, они заполняли пространство, поднимаясь вверх, под своды зала. Несмотря на непонятное состояние Аноэль зачарованно смотрел на их скольжение. Шары создавали не только свет, но ещё и несли что-то, что заставляло темноту и тишину отдвигаться за пределы залы, уступая им место. Но главное, казалось, что их свет идет из этого странного кольца. Он удивленно перевел взгляд на Учителя, который поднялся и стоял напротив него, словно происходящее не удивляло его. Отчего-то на лице Учителя были написаны не только печаль, но и сочувствие, словно он знал нечто, чего не знал Аноэль, и оно его явно не могло радовать.
– Что это? – Боясь разрушить чудо, почти шепотом спросил Аноэль.
– Это память, – показалось ему, или в голосе Хедрунга звучала вина?
Шаров становилось всё больше, и свет заполнял пространство. Внезапно, Аноэль понял, что оно заполнено не только светом, но и звуками. Они были далекими и невнятными, словно раздавались далеко за стеной, мешающей им прорваться наружу. Светящиеся шары кружились, сплетаясь, танцевали свой причудливый танец, уносящий их вверх. Неожиданно Аноэль понял, что звуки заключены в них, и они раздаются изнутри их стен. Он попытался вслушаться, чтобы различить хотя бы что-то, но безуспешно. Свет становился сильнее и ярче, словно шары превращались в единое целое, и этот поток сосредоточенно двигался вверх светящимся столбом. Невнятные звуки, некоторые из которых были похожи на голоса, становились громче, и Аноэль испытывал почти головную боль, стараясь понять – о чем они говорят.
– Ещё не время, – внезапно послышалось ему. Это не был голос Учителя, не были голоса из шаров. Этот голос был ему знаком и не знаком одновременно, он раздавался внутри Аноэля, но почему-то тот знал, что звучал он из светящегося столба. В ту же секунду шары словно взорвались, превращаясь в дрожащее марево Прохода и подхватывая Аноэля. Он бросил взгляд на Господина Хедрунга, пытаясь понять – что всё это значит, но тот стоял, спокойно смотря на то, как Проход уносит Аноэля, словно так и должно было быть.
Аноэль открыл глаза и поморщился, ощущая под затылком угол небольшого шкафа. Он сидел на полу комнаты, из которой и вышел в Переход. Живое, дрожащее
Джил вела машину, мурлыкая себе под нос засевший в памяти мотив и не утруждая себя раздумьями. Так бывает, когда мысли бродят сами по себе, но не задерживаются надолго, словно мозг взял отпуск. Город давно уже остался позади, и вечернее солнце освещало дорогу, окрашивая поля вдоль неё, засаженные зерновыми, в теплые цвета золота. Казалось, что над асфальтом дрожит дымка теплого воздуха, поднимающегося вверх от дорожного полотна, будто на него налили горячей воды. Стоял будний вечер, и навстречу Джил проехали лишь пара грузовиков и несколько машин, возвращающихся обратно в город.
Она рассчитывала добраться домой ближе к рассвету, около трех или четырех часов утра. Джил перед тем, как выехать, позвонила отцу и предупредила его о своем раннем приезде. Казалось, что им предстоит снова познакомиться друг с другом, словно та пропасть, что легла между отцом и дочерью, внезапно стала закрываться, сближая их, стоящих на разных её сторонах.
Наконец солнце совсем ушло за вершины деревьев, и из-за горизонта его лучи слабо освещали причудливые облака, похожие на крылья птицы, раскинутые над землей. Чем темнее становилось небо, тем непонятней чувствовала себя Джил. Её стало преследовать ощущение, что что-то неотступно двигается следом за нею. Она несколько раз посмотрела в зеркало, но дорога была пустынна, кроме ехавшей фуры никого позади не было. Между тем, навязчивое ощущение усиливалось, словно то, что преследовало Джил, оказывалось всё ближе и ближе, почти дыша ей в спину.
