К дому Джил подъехала уже тогда, когда начал заниматься рассвет. Стояла тишина, нарушаемая только ранними птицами, Джил остановилась посреди мощеной дорожки к дому, зажмурившись, и несколько секунд слушала эту, полную умиротворения, тишину. В городе её не было потому, что город никогда не молчал и не обретал покоя.
Дверь отворилась, выпуская на крыльцо отца. Он постарел, но по-прежнему выглядел подтянуто и спортивно. Несмотря на то, что он был одет по-домашнему, старая футболка с логотипом футбольной команды, игравшей лет десять назад, казалась на нём ничуть не серьезней строгого врачебного костюма. Положительно, отец умел придавать всему солидность и уверенность.
– Ты ничуть не изменился, – Джил обняла отца и поняла, что действительно отсутствовала слишком долго.
– А ты по-прежнему грызешь ногти? – Она не видела его лица, но была уверена на все сто, что он смеется.
– Бывает, – со вздохом согласилась Джил, – понимаешь, иногда так хочется кого-нибудь прибить, а этого делать нельзя. Тут уж поневоле ногти грызть начинаешь.
– Я не знаю, что ты предпочитаешь на завтрак, но раньше ты любила омлет, и я его приготовил. А ещё, в холодильнике есть сок.
– Поверь, диеты и я – это несовместимо, – заговорщицки сообщила Джил, – так что, папа, я очень надеюсь, что ты поел. Поскольку в мои планы входит съесть всё, что я обнаружу в холодильнике.
Дом оставался таким же, как и раньше, словно Джил никогда и не покидала его надолго. Лампа в плетеном абажуре всё так же мягко освещала кухню, слегка покачиваясь, как своеобразный маятник. Стол, как и прежде, украшала скатерть теплого абрикосового цвета. Вся кухня была выдержана в оранжево-коричном цвете, а потому здесь всё будто светилось изнутри.
Пока Джил сосредоточенно поглощала омлет, поразительно отличающийся от пресновато-непонятной подошвы, которая вечно выходила у неё, отец молча сидел напротив и с улыбкой наблюдал за ней. Разочарованно погоняв вилкой последний кусок и обнаружив, что омлет исчез полностью, Джил потянулась за стаканом сока, переводя дух. Положительно, она ела как дикарь.
– Что? – Виновато-шутливо спросила она отца, – я знаю, что выгляжу по-свински. Но это твоя вина, уж больно вкусно.
Отец засмеялся и махнул рукой:
– Когда я учился, а потом начинал работать, я ел еще хуже. Потому, что приходилось порой есть раз в сутки. Так что, я не собираюсь ругать твои манеры.
Они помолчали, а затем отец снова заговорил. Только он не произнёс того, что повисло в ожидании, между ними, и к чему Джил не была ещё готова. Он спросил, не хочет ли она отдохнуть, а этого Джил очень даже хотела. Она не спала всю ночь и чувствовала себя разбито.
Занавеси на окнах медленно шевелились в такт залетающему в комнату ветру, а старая яблоня всё так же постукивала ветками по окну. Казалось, что время не просто повернуло вспять, а прошло некий круг и достигло начальной точки, чтобы вновь начать двигаться вперед. Прошло уже несколько дней, а призрачный недоброжелатель так и не появлялся. Несмотря на то, что Джил старалась не вспоминать об его угрозе и требовании сыграть в некую игру, втайне она даже ожидала его появления. Ведь в любом случае лучше действие, чем затянувшееся ожидание.
Их отношения с отцом между тем медленно, но верно возвращался к тому теплому и дружескому пониманию, которое, как казалось Джил, было очень давно потеряно. Они коротали вечера на крыльце в теплые вечера или кухне, когда было прохладно, обсуждали работу госпиталя или несовершенство юридической системы. В один из таких вечеров отец наконец спросил её:
– У тебя действительно всё хорошо, Джил?
Вечер был прохладным, они сидели в комнате. Джил забралась с ногами в кресло и накрылась пледом. Она подняла голову, встречаясь взглядом с отцом.
– Всё хорошо, правда.
Отец помолчал, будто удовлетворенный её ответом. Но Джил догадывалась, что он хотел спросить – почему она внезапно решила вернуться.
– Я просто решила, что дома гораздо лучше. И никакая карьера, успех, работа этого не заменят. Вот и решила приехать обратно.
Отец погасил сигарету.
– Да. Дом, каким бы он не был, всегда остается надежной гаванью в любую непогоду.
Больше они не возвращались к этой теме.
Стояло раннее утро, и Джил проснулась от того, что отлежала руку. Похоже, она проспала полночи, подложив её под голову. Джил потянулась, поправила подушку и закрыла глаза, рассчитывая ещё подремать.
– Надеюсь, что ты не забыла про наш уговор, – произнёс глухой голос. Джил мгновенно открыла глаза, а сон сняло как рукой. Этот голос звучал так, словно он был и в её голове, и вокруг неё одновременно.
– Нет, – лаконично ответила Джил. Желание спать сняло как рукой, и утро стало далеко не таким хорошим.
– Тогда считай, что я начинаю её.
– А если я выиграю? – Джил решила все-таки узнать ответ. Как бы ни был эфемерен шанс, попытаться стоило.
– Ты веришь, что можешь победить? – Голос не выражал никаких эмоций, но всё же какие-то отголоски их в нём звучали. И они явно говорили, что отвечать и объяснять никто ничего ей не будет.
