Эльфы, тем временем, подбегая к деревянным стенам крепости, приседали, а бегущий за ними ловко вскакивал на спину присевшему товарищу и высоко подпрыгивал вверх. Его и без того поразительный прыжок усиливался резко распрямляющимся собратом, и воин взлетал высоко вверх, подлетая почти к самой вершине стены, где, проделывая кульбит по её поверхности, оказывался среди защитников. Это происходило с огромной скоростью, с поразительной ловкостью и точностью, и ещё во многих местах одновременно. Защитники крепости даже не успели понять, как это произошло, как эльфы уже оказались на стенах.
Завязался ожесточённый бой, и кровь обильно полилась на дерево под ногами. Крики и стоны боли разнеслись на многие десятки метров. Людям даже удалось завалить пару эльфов, но силы были явно не на их стороне.
Пока на стенах звучали крики и лязг оружия, местные жители спешно стягивались к центральному замку — последнему оплоту и последнему шансу на спасение.
— Слабые людишки! — усмехнулся остроухий, потряхивая белыми волосами. Взмахнув изогнутым мечом, он стряхнул с него капли крови и, брезгливо сморщившись, столкнул ногой лежащий труп окровавленного защитника со стены. Который, с искажённой от боли гримасой, смотрел в голубое небо остекленевшими глазами.
Эльфы быстро преодолели стену, только уже с обратной стороны крепости, и стремительно приближались к замку, где остатки защитников в отчаянии крепче сжимали свои мечи, взглядами обещая подороже продать свои жизни.
Первые лучи восходящего солнца блеснули из-за горизонта, а вместе с ними подошёл к концу и мощный ночной ливень.
Я вышел на улицу, вдыхая утреннюю морозную свежесть. Снял верхнюю часть кожаной брони и ступил ногами на размокшую землю. Сегодня мне требовалось обдумать вечерний бой с орками, к которому я оказался совершенно не готов и который прошёл на грани гибели.
Моя мощнейшая техника, связанная с внезапным выстрелом копья, в лобовом столкновении, показала себя весьма слабой. Гарантированный способ уничтожения подобной твари, как оказалось, — сброс с высоты в десятки или сотни метров, чтобы уж наверняка. Но таким образом можно избавиться от одного, может быть, двух орков, и то по очереди; дальше мне потребуется длительный перерыв на восстановление. Как вариант — неплохо, но нужно было придумать что-то иное. Для начала — продолжать развивать силу телекинеза. В последние месяцы я больше упорствовал над контролем, думая, что сила и так развита с запасом. Как оказалось, это было ошибочное мнение.
От силы телекинеза напрямую зависят и создаваемые мной щиты, которые в последних боях не выдерживали никакой критики.
Определившись с направлением работы, я стал подыскивать что-нибудь подходящее. Пройдясь немного по улице, я наткнулся на тушу орка, лежащую в луже на краю дороги. Из его груди уже давно не сочилась кровь, а прошедший ночной ливень смыл все намёки на её прежнее присутствие. Сейчас на груди орка вообще тяжело было найти ту дырку, что я оставил ему прошлым вечером. Всё же наконечник моего копья весьма тонкий и от того невероятно острый.
Подойдя поближе к мёртвой твари, я вытянул руку, выпуская силу. Тело орка шевельнулось и медленно приподнялось вверх. Даже сейчас, будучи мёртвым, орк весил немало. Удерживая его на весу, я чувствовал, как лоб покрылся испариной; с каждой секундой удерживать его становилось всё сложнее.
Я оттащил его к двум другим зеленокожим, упокоившимся рядом друг с другом.
Повинуясь моей воле, в воздух взмыли сразу три орка, и я даже крякнул от натуги.
— Что же вы такие тяжёлые? — прохрипел я в недоумении.
Действительно, орки габаритами были сравнимы с Робом в его каменном облачении, при этом весили раз в десять больше.
— Чертовщина какая-то, — я отозвал силу, и тела безвольно рухнули в размокшую землю.
Чуть отдышавшись, я вновь принялся поднимать орков в воздух, после чего опускал обратно. Время летело незаметно. Я изрядно выбился из сил, пошатываясь, присел на пенёк возле одного из домов и жадно пил воду, дышал и пытался восстановить силы. После чего вновь возвращался к тренировке, доводя себя до изнеможения. В какой-то момент в глазах заплясали чёрные точки, и я решил остановиться: нужно было сделать перерыв, на сегодня точно достаточно.
Снова приложившись к фляге, я обратил внимание, как в углу дома притаилась Вержинья. Её внимательные узкие глаза следили за мной чёрт знает сколько времени. Когда она заметила, что её обнаружили, то тут же направилась в мою сторону и присела рядом.
— Я смотрю, ты себя совсем не жалеешь, — произнесла она, внимательно изучая моё лицо. — Вон, аж лицо побелело.
— Если бы я себя жалел, то не добился всего, что сейчас имею, — пожал я плечами, вновь жадно глотая воду из фляги.
— А ты бы мне не мог помочь? — Это было неожиданно, я даже недоумённо посмотрел на неё. — Понимаешь, я же тоже была тогда на арене и видела, как ты использовал острые волны ветра…
— Я называю их «ветряные клинки», весьма эффективная в некоторых случаях техника, к тому же труднообнаруживаемая.
