— То-то и оно. Люди до сих пор гадают, что тогда на арене срезало стебли плюща, но в отличие от них, я вижу потоки воздуха, соответственно, и твою технику тоже, — по лицу женщины было прекрасно видно, насколько она увлечена этой темой.
— Так и как тебе помочь-то? — всё же я вернул разговор в актуальное русло.
— Я всё пыталась повторить эту технику, но у меня не получается ничего хоть немного достойного. Все мои попытки создать ветряные лезвия оборачиваются ветряным кулаком, не более.
— Ясно. Не знаю, получится ли тебе помочь. Для начала мне нужно хотя бы понять, как вообще твои силы устроены.
Вержинья задумалась, явно подбирая слова.
— Как бы это объяснить попроще? Я выпускаю линии из чистой энергии в окружающее пространство, много, очень много линий. Они словно бы вплетаются в окружающий нас воздух, после чего тот становится податливым к моим желаниям, — женщина даже руками повела в разные стороны, как бы обозначая это пространство.
— Ясно. Интересная взаимосвязь получается. Я делаю что-то похожее, только вместо линий из меня выплёскивается целое море чистой силы. Оно сплошным потоком разливается во все стороны, охватывая окружающее пространство, и всё, что находится в потоке моей силы, подчиняется моей воле.
Я вытянул руку ладонью вверх, и с земли в неё стали запрыгивать мелкие камешки один за другим.
— Это выглядит потрясающе, — искренне восхитилась таким фокусом женщина, хотя не в первый раз видела меня в действии.
— Итак, собственно, что касается моей техники. Когда в потоках силы оказывается любой участок воздушного пространства, я заставляю его как бы сжаться. Стать максимально плоским.
По мере моего рассказа я проделывал всё это и на практике. Вержинья могла наблюдать за невидимым нам воздухом, оттого такое наблюдение ей будет определённо полезным.
— Затем я заставляю его вытянуться в плоскую и очень тонкую струйку, при этом продолжая сжимать, — заготовка вытянулась и сжалась — Теперь заставляем край стать ещё тоньше и ещё… Самое главное теперь — сохранить всю систему в одном балансе, не дать ей развалиться. Придать дополнительной плотности очередным усилием и отправить вперёд, на своего врага, придав при этом максимальную скорость, и на расстоянии в несколько метров от цели отпустить разогнанный конструкт…
На расстоянии в пять метров от нас землю расчертила тонкая длинная полоска. Я продемонстрировал весь процесс на практике.
— Отпускать нужно заранее, на случай, если у противника есть блокирующий артефакт. Поняла?
— Кажется, да, — Вержинья задумчиво кивнула. — Только зачем тебе отпускать его заранее, Пабло? Пусть сила, удерживающая конструкт, и рассеется, но ведь спрессованный ветер так и продолжает полёт, а чем дольше ты будешь сохранять над ним контроль, тем мощнее он дойдёт до цели.
Я посмотрел на Вержинью расширившимися глазами. Как я сам не дошёл до такого? Действительно, с чего я решил, что нужно отпускать технику раньше времени? Внутри меня разжёгся огонь жажды исследовать данный вопрос.
Я тут же извлёк из кольца один из трофейных медальонов-блокировщиков, прикрепив его к стене одного из зданий.
— Нужно срочно проверить твою теорию, Вержинья, — пояснил ей свои действия.
Артефакт работал исправно, правда, был довольно слабеньким и ограждал часть стены от моей силы всего в двадцати сантиметрах от себя.
Чтобы сформировать первое ветряное лезвие, мне понадобилось меньше секунды; всё же не зря я столько тренировок потратил на это дело. Оно тут же полетело в сторону артефакта, но в отличие от прошлых раз я не отпустил конструкт раньше времени, продолжая ускорять его до самой границы блокировки. На расстоянии в двадцати сантиметрах от стены моя сила рассеялась, но разогнанное ветряное лезвие полетело дальше, врезаясь в каменную стену и оставляя на ней лёгкую царапину.
— Спасибо, подруга, ты и вправду мне открыла глаза на моё заблуждение, — искренне поблагодарил я её, ведь благодаря ей моя техника только что перешла на новый уровень силы. И самое обидное, что я сам ограничивал её всё это время, блуждая в заблуждениях, сформированных мною и для меня же.
— Да не за что, все мы заблуждаемся так или иначе, даже в, казалось бы, самых обыденных делах.
— И тем не менее. Теперь давай займёмся твоей техникой, только давай отойдём в степь, для большего манёвра.
