Она приглашающе взглянула на Поля, который исполнял роль этого самого капитана Весельчакова, и тот скорчил страшную рожу, подавая свою реплику:
– Да тише ты! За дверью стоят! Кто там?
– Ах, простите! – прочла Аня реплику Маркизовой. – Я думала здесь живет господин адвокат Перов…
– Здесь, здесь! Он живет здесь! – воодушевленно вскричал Поль (Весельчаков). И так заиграл глазами, обращая взор к Ане, что девушка покраснела и пробормотала запинаясь, словно собственного почерка разобрать не могла:
– Ах, я думала, что ошиблась дверью, увидев военного…
– Ну, довольно, я уже поняла, что написано! – вскричала госпожа Маркизова и вырвала у Ани листки, не в силах более наблюдать огонь в прекрасных глазах Поля – огонь, направленный на переписчицу, а не на ведущую актрису труппы!
Аня повернулась, чтобы уйти.
Глаза Поля погасли, и он подал следующую реплику довольно унылым голосом:
– Я тоже жду приема у адвоката, не тревожьтесь, сударыня. Надеюсь, он скоро придет!
– Здесь ремарка[72]: «Придвигает Лизе кресло», – подсказал Бурбон, глядя в свои странички. – Что ж ты столбом стоишь, Пашка?
Следует уточнить, что Полем этого молодого человека называли только актрисы. Господин Кукушечкин предпочитал обращаться к нему не без издевки «мсье Леруа». Мужская же часть труппы звала его просто Пашкой. То ли по-свойски, то ли пренебрежительно.
– Вы, сударь, видимо, забыли, что раньше читали нам все произведение целиком, чтобы мы могли освоиться с текстом, а уж потом начинались репетиции, – неприязненно проговорил Поль. – Естественно, что сейчас мы с непривычки путаемся.
– Как будет угодно, – пожал плечами Бурбон, который и в самом деле забыл про общую читку. Но поскольку он вовсе не был склонен публично признаваться в ошибках, продолжал держаться строго:
– Для суфлера готов список?
– Да, конечно, – тихо ответила переписчица.
– Где суфлер?!
Суфлер отсутствовал. Все знали, что без косушки и двух соленых огурцов он в будку не садился, и неважно, шла речь о репетиции, о премьере или о многажды сыгранном спектакле. В случае если необходимых продуктов не оказывалось в ближайшей лавке, суфлер отправлялся их искать, а потому непременно опаздывал на репетицию. Вот как сейчас.
– Он в забегаловке на Черном пруду, сейчас сгоняю за ним, – радостно воскликнул Филька Ефимов (по роли Петька, помощник сапожника Гвоздикова) и, ловко спрыгнув в зрительный зал, кинулся к выходу из сарая, именуемого Водевильным театром, крича: – Я живой ногой!
Бурбон взял приготовленную заранее гитару, забренчал только что вошедшую в моду «польку» и приказал госпоже Маркизовой танцевать: хотел разнообразить сцены, в которых было слишком много текста. Она скорчила недовольную гримаску: при хорошем голосе быстрые танцы ей давались с трудом – что и говорить, фигуристой была ведущая актриса Водевильного театра, фигуристой да объемистой!
– Уж лучше я «польскую»[73] спляшу, – предложила она уныло.
Бурбон снисходительно кивнул и начал медленней перебирать струны. Госпожа Маркизова принялась важно выступать по сцене в «променаде» (носок, носок, стопа)[74], поводя красивыми, хоть и чрезмерно полными руками. Бурбон, который уже имел представление о будущих мизансценах[75], указывал ей направление.
Тем временем актер Крюков, игравший сапожника Гвоздикова, попросил переписчицу прояснить ему парочку неясных мест. Девушка села рядом с ним.
– Очень мне эта роль нравится, – признался Крюков.
– Отчего же?
– Да ведь у меня отец сапожничал в Самаре, ну и меня к этому ремеслу готовил. Я ему помогал, а в пятнадцать лет сбежал с бродячим театром, – усмехнулся Крюков. – Влюбился, сами понимаете, в одну куколку раскрашенную. А потом затянуло. Теперь жизни иной себе не мыслю, а все одно – приятно в руки будет взять знакомый инструмент. Уж я на сцене столь достоверную работу изображу, что зритель залюбуется!
– Обязательно залюбуется! – снова улыбнулась переписчица и принялась начитывать ему реплики.
Леха Хромоног уныло поглядывал на девушку и вдруг заметил, что туда же таращится и Поль – причем с таким же тоскливым, безнадежным выражением.
В это мгновение Поль перехватил его взгляд.
Несколько секунд актеры смотрели друг на друга свирепо, но вот Поль невесело усмехнулся:
– Похоже, зря мы с тобой глаза в ту сторону косим.
– Зря, – с нескрываемым сожалением ответил Хромоног.
Поль посмотрел на переписчицу, которая слушала Крюкова-Гвоздикова, и пробормотал с той же невеселой улыбкой:
– Откуда ты взял ее, такую безотказную?
Леха так и взвился:
– А вот попробуй к ней подкатить – узнаешь, какая она безотказная!
– Неужто ты подкатывался – и узнал? – свел брови Поль.
Хромоног взглянул на него снисходительно:
– Я к ней? Да Христос с тобой! Эх, знал бы ты… – На этих словах Леха осекся, подумал немного и пробормотал: – Она мне как сестра, вот те крест святой, что не вру. – Он трижды обмахнулся крестом. – И в мыслях ничего охального не было!
Поль посмотрел испытующе. Не то чтобы он не верил Лехе – верил! Но чувствовал: тот что-то скрывает. И спросил:
– Ты ее давно знаешь?
