Эту ли женщину, пухловатую, с округлым лицом, на котором застыло выражение одновременно величайшего удивления и некоторой растерянности. Она растопыривала руки, будто заслоняя от Глеба двоих рыжих мальчишек.
И мальчишки придут. Эти не со страха, а из любопытства.
А вот та мрачная пара в мятых костюмах точно будет. Они следят за Глебом неотрывно, и он видит, как сжимаются кулаки. Сухонький старичок, напротив, отступает в тень. Он стар и опытен, он видел немало на своем веку, а потому не готов рисковать. Возможно, ныне же вечером он отбудет из города, предпочитая переждать тревожное время в гостях.
Анна остановилась. Поднесла руку к голове и пожаловалась:
– Болит, наверное, солнце…
Солнце пекло немилосердно, будто спешило выжечь тьму из города, но та отступала, пряталась в тень редких деревьев, заползала под лавки и юбки, цеплялась за зонты дам и часы кавалеров.
– И кружится… надо было зонт брать. – Анна остановилась. – Погоди, мне просто… перевести дыхание.
Ее проклятие молчало.
Да и тьма знала, что она здесь ни при чем. И стало быть, действительно солнце? Или усталость? Или нервы последних дней?
Анна присела на лавочку.
– Может…
– Нет, сейчас пройдет. Иногда случается. Я всегда была такой. И тетка, помнится, ворчала, что я немочь бледная. Она-то загорала, и отец смуглый, а я открытое солнце плохо переношу. Почему они тебя ненавидят?
Глеб сел рядом.
Цвели… какие-то цветы цвели в плетеных корзинах, подвешенных под крышами. И на клумбах. В тени куцых деревец, закрытых коваными решетками, судя по виду, совсем недавно поставленными.
Было почти мирно.
– Потому что боятся. Страх заставляет людей делать глупости.
Ее рука была холодной.
Да и сама Анна казалась более бледной, нежели обычно. И Глеб коснулся ее лба. Жара вроде бы не было.
– Может, к целителю заглянуть?
Анна покачала головой, а после положила голову на плечо Глебу и призналась:
– Я просто устала, и вот…
– Давай я отправлю тебя в Петергоф? Сегодня же вечером.
– А бал?
– В бездну бал. Как-нибудь справимся.
Анна вздохнула и сказала:
– Не справитесь. И… я должна там быть.
– С дедом я тоже поговорю. Нечего втягивать мою жену во всякие авантюры.
– Не хмурься. – Она, будто позабыв, где находится, провела пальцем по его губе. – В эту авантюру меня втянули, похоже, еще до моего рождения.
Глеб взял ее руку. Светлое, почти белое кольцо на белой коже.
В Петергофском отделении Центрального имперского банка он арендовал сейф. Там находились кое-какие документы, из тех, которые не следует хранить дома.
Матушкины украшения. Их бы передать жене, но Глеб понял, что не сможет. Пусть и роскошные, порой безумной стоимости – отец никогда-то не был жаден, – они казались ему проклятыми, замаранными той уродливой страстью, которой Глеб не желал касаться.
Как и родовых перстней. Женский – тоже тонкий и хрупкий, изящной работы, и мужской – более широкий, украшенный черным алмазом. Его передали Глебу после похорон.
А он не нашел в себе сил прикоснуться. Все казалось, что в камне прячется нечто, способное проникнуть в его разум, завладеть, изуродовать его.
Нет, пусть лежат. И плевать на обычай. На…
Этот взгляд заставил обернуться.
– Премного рад видеть вас, – Олег Холмогоров приподнял соломенную шляпу. – Признаться, в этом городе до отвращения немного людей, с кем можно хоть словом перемолвиться.
– Добрый день, – Анна улыбнулась. И руку протянула.
Ее приняли. Коснулись. Поднесли к губам, запечатлевая поцелуй, пожалуй, слишком уж долгий для того, чтобы это было приличным. И когда ее все же отпустили, Анна с некоторой несвойственной ей поспешностью убрала руку за спину.
И Глеб ощутил ее недовольство.
Оно вызвало немедленное желание переломать Холмогорову тонкие, паучьи будто бы, пальцы.
– Вижу, вы решили прогуляться? Весьма рад. Может быть, составите компанию? Собирался выпить чаю, но в одиночестве, сами понимаете, не то… я, конечно, умею ценить одиночество, однако сегодня день не располагает. Ольга говорила, что где-то здесь приличная кофейня…
– Кондитерская, – поправила Анна.
– Не суть важно. – Олег оперся на трость.
Светлый костюм в узкую голубую полоску. Соломенная шляпа. Цветок в петлице. Из украшений – родовой перстень с камнем. Он смотрелся весьма гармонично, а вот Глеб ощутил себя чужим. Курортные города избегают темных красок. И темных личностей.
– Сестра сказала, что вас можно поздравить? Она на редкость болтлива, поэтому я не поверил…
– Можно, – Анна протянула руку, показывая кольцо.
– Белое золото? Простовато. В этом сезоне модна платина. Впрочем, для провинции вполне сойдет, отыскать здесь что-то стоящее – та еще задача. Стало быть, поздравляю. Надеюсь, вы понимали, что делаете. Матушка будет рада выразить вам свое восхищение выбором невесты.
Прозвучало весьма двусмысленно.
– И утолите мое любопытство…
Олег подал руку, помогая Анне подняться.
Не только пальцы ломаются, кости, что локтевая, что лучевая, не так и прочны, как это принято думать. Даже силы прикладывать особо не придется, главное, захватить поудобней и повернуть.
