А стало быть, время почти вышло. Надо… он не позволил себе додумать, но, размахнувшись, ударил сцепленными руками по фонарному столбу. И снова. И боль оглушила, а пальцы разжались. Пластина выпала с обиженным звоном и замерла, переливаясь в свете фонаря всеми оттенками перламутра. В какой-то момент она показалась Глебу невероятно прекрасной. Удивительной. Вещью, которую никак не возможно оставлять.
И он закрыл глаза. Прижался лбом к столбу. Заставил себя сосредоточиться на ощущении металла. Холодного. Гладкого. Близкого.
Пальцы ноют. Перелом?
Потом, позже разберется. Воздействие сходило старой кожей, и тьма успокаивалась, она обняла Глеба, утешая, как когда-то в детстве. А он, оказывается, забыл, какой она может быть.
…Давно.
Когда отец… пруд и кусты, какие – Глеб понятия не имел. Тяжелые ветви тянулись к воде и продолжались в ней. Глубина. Темнота на дне. И в ней прячется огромная рыба. Глеб смотрит.
– Не стоит бояться своей силы. – Отец сидит на берегу, опустив ноги в ледяную воду. В горсти его – земляника. Он собрал ее для Глеба.
Эту.
А потом они вместе наберут земляники для мамы. И сестер. Но с Наташкой Глеб не поделится, потому что она задавака, и вообще.
– Она – часть тебя. А себе противостоять – занятие преглупое. Закрой глаза.
И Глеб послушно закрывает.
– Попробуй позвать ее, ощутить. Не бойся, я рядом. Я не позволю тебя обидеть. Никому не позволю вас обидеть.
Этот голос еще звучал в ушах, когда Глеб открыл глаза.
Ночь.
Все еще ночь. И небо стеклянное. Луна на своем месте. Конь… он ушел не так и далеко, с десяток шагов сделал. Хорошо. И времени не должно бы пройти много. Пластина на месте, лежит, поблескивает, дразнит. Но Глеб переступил через нее.
Аккуратно стиснул пальцы. Прислушался.
Земляной… не отозвался.
А Даниловский? С ним все хорошо? Он сильный мастер, да и защита стоит хорошая. Даже если весь город придет к дому, защита выдержит, пока кто-нибудь не откроет калитку.
Глеб сглотнул слюну, которая показалась соленой от крови.
Кровь – это плохо.
Кровь – это очень плохо. Если кто-то… по следу, по крови… Глеб обернулся и щелкнул пальцами. Тьма послушно вычистила следы. А вот одежду придется сжечь. И с носом что-то сделать. Хорош герой.
Он создал полог тьмы.
Раньше получалось с трудом: слишком плотного контроля он требовал, а теперь стоило захотеть, и тьма легла на плечи пыльным плащом. Краски поблекли, звуки иссякли, и только звон в ушах никуда не делся.
Мастер, чтоб тебя. Руками хватать. Ученики такого не позволяют… пальцы еще ныли, и мизинец на левой слегка распух. Но ничего…
Граница мира задрожала, предупреждая, что вот-вот вывернется наизнанку. И плечи обожгло знакомой болью.
Земляной, мать его за ногу. Хоть бы предупредил, зараза этакая.
Глеб закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что мир изменился мало. Разве что стал еще более серым. И на этой серости пятнами выделялись искры чужих жизней.
Далекие, что звезды. Целые созвездия, спрятанные в каменных коробках домов. Глеб мог бы дотянуться.
Нет, эти люди ни в чем не виноваты.
А те? Вот те, что собрались перед оградой его дома? Они спрятались, но здесь, на другой стороне мира, Глеб был сильнее. Он видел и тонкую паутину укрывающего заклятия, и приглушенное сияние артефактов, и черные ленты силы, стянувшие ограду.
Эти явились не просто так. Они ждали… И ждали… И…
Глеб подошел ближе.
Он знал, что тьма его не выдаст, но кто-то, представлявшийся ему самому серым размытым пятном, спросил:
– Долго еще?
– А ты торопишься?
– Так… неспокойно как-то. – Человек зябко повел плечами. Он видел мир обыкновенным, но ощущение близости чего-то неправильного заставляло лишь крепче сжимать ствол. – Вдруг да…
– Заняты они все. – Этот, второй, был обвешан артефактами, которые тускло светились. И Глеб не удержался. Он дотянулся до самого яркого и выпил его, затем выпил второй и третий.
Задумался над последним. И забрал его силу тоже.
– А если…
– Тебе заплачено. – Человек перехватил ствол винтовки, и Глеб коснулся железа, выпуская тлен. Пройдет несколько мгновений, и металл покроется тонким налетом ржавчины, чтобы спустя час или два вовсе рассыпаться.
– Так-то оно так, да только…
– Жди.
И Глеб согласился. Он теперь видел все куда как яснее…
Заскрипела калитка.
А ведь он бы и вправду не поверил, если бы кто рассказал.
Кто?
В живых осталась бы лишь она, его маленькая беззащитная сестра, которая придумала бы, почему она вдруг уцелела.
– Спокойно. – Земляной выступил из тьмы. Он был страшен, слепленный из клочьев ее, но как-то наспех, отчего одна рука казалась длиннее другой. Кривые ноги, раздутое тело, которое разорвалось вдруг, превратившись в сплетение щупалец.
Змей?
Змеи упали на землю, чтобы войти в нее.
– Почему? – тихо спросил Глеб, провожая змей взглядом.
– Полагаю, большей частью из-за денег. Но потом спросим. Если, конечно, будет у кого. Знаешь, меня всегда удивляла та наивность, с которой люди полагают себя умнее прочих.
– Давид? – тихий оклик заставил людей оживиться. – Давид, ты…
