— Но это ж ты меня чуть не зарезал! Вот бы потом греха не обобрался!
— На мне итак много грехов. Одним больше, одним меньше — не имеет значения, — он сел, и девушка примостилась рядом.
— Имеет, если от этого зависит судьба всего мира.
— Мира? — усмехнулся Рик, — Его уже всё одно не спасти.
— Как знать.
— Да брось ты. Взгляни, что нас окружает? Конечно, сейчас вокруг нас леса. Но что есть там, откуда мы пришли? Песок. Бескрайние безжизненные пустыни, в которых если и растёт что-то, то только в искусственных, специально оборудованных теплицах с удобренной почвой и постоянным уровнем влаги. А в основном, там жизни нет. И я глубоко удивлён, что некоторые людские города в тех краях до сих пор продолжают существовать. И что самое страшное, эта земля смерти постепенно увеличивается. Скоро она доберётся и сюда, истребив, как и там, всех растений и животных. А через несколько десятилетий поглотит весь мир! И это неизбежно. Думаешь, закрытие портала что-то изменит?
— Ну, я не могу утверждать, но всё же надо попробовать.
— Ага, — хмыкнул Рик.
Девушка с минуту молчала, а затем всё же решилась продолжить разговор:
— Ладно, оставим эту тему. Я вообще-то хотела поговорить с тобой о другом. Помнишь, ты вчера начал мне рассказывать о своём прошлом: как учился в школе, как познакомил своего отца с Эконсом. Так вот, ты меня заинтриговал. Чертовски хочется узнать, как сын такого уважаемого человека, как профессор Баярд, стал бесстрашным воином, убивающим диклозеров налево и направо? Если, конечно, это не секрет.
— Что тут рассказывать? Моя история стара как мир. Да и секретом её назвать сложно. Но, да ладно. Если тебе так хочется, слушай.
Да, мы с Эконсом учились в одной школе — неплохое, кстати сказать, было учрежденьице, одно из лучших, — но взгляды на жизнь у нас были совершенно разные. Джон, как я уже говорил, мечтал двигать науки, — наверное, поэтому-то он так быстро и сошёлся с моим отцом. Меня же просто воротило от всех этих терминов и цифр. И очень скоро я понял, что стать учёным — не моё призвание. И поэтому, окончив одиннадцатилетку, я по контракту записался в армию. Конечно, отец совершенно не разделял моего решения. Он говорил, что я ещё не взвесил все «за» и «против» и делаю поспешный шаг. Что семья — вот главное, и с её мнением нужно считаться. Но я не внял его советам. Тогда-то у нас и произошла размолвка, после которой мы долгое время не общались, хотя оба об этом жалели.
Но вот я попал в армию. Там меня научили основам военного искусства, как правильно убивать, чтобы не быть убитым, дали в руки винтовку, — и такая жизнь мне понравилась. Несколько раз меня закидывали в самые горячие точки, и постоянно я оставался жив, что только возбуждало мою любовь к армии.
Мне нравился тот панический страх, тот адреналин, бушующий в крови, то бешеное биение сердца. Я любил смотреть в глаза смерти и всё время ускользать от неё. Это были уже не те научные формулы и всякие специальные понятия из школы — это была настоящая жизнь!
Но однажды произошла одна странность. Правительство срочно стало распускать всех контрактников ещё до окончания срока по домам. Только потом мы узнали, — он сам мне сказал, — что научный эксперимент моего отца провалился. В наш мир попали какие-то странные твари, и Совет решил воспрепятствовать им, нанеся по месту прорыва обширный ядерный удар. Тогда погибло множество людей и животных. Но монстров, как ни странно, ракеты не остановили. Они их лишь немного притормозили. А уж потом началась настоящая бойня…
Ну и Правительство, по-видимому, чтобы не было лишних свидетелей, стало отправлять всех неугодных солдат восвояси. А я и так-то никогда не был примерным бойцом, так ещё и моя родословная… в общем, моя военная карьера на этом кончилась…
Но, как уже было сказано, ни о каких делах Правительства я тогда не знал. Со спокойной совестью вернувшись домой, я стал тихо-мирно жить обычной жизнью, ни о чём особенно не переживая. И лишь только несколько недель спустя, тоже вернувшись домой, отец поведал мне всю правду.
Оказалось, он был против ядерного удара. Сначала он хотел изучить противника, а уж потом что-либо предпринимать. Совет же думал по-другому. Они не хотели допустить угрозы распространения монстров по планете — и их можно было понять, — а моего отца, чтобы не путался под ногами, решили отстранить от дел и отправить к семье.
Поначалу, когда отец вернулся, у нас с ним были весьма напряжённые отношения: всё-таки при моём уходе в армию расстались мы не в лучшем виде. Но вскоре мы как-то попривыкли к совместному обществу, старые разногласия были забыты, да и Эконс своими частыми визитами здорово разряжал обстановку у нас дома. Так что уже совсем скоро мы вновь стали жить по-прежнему: одной счастливой семьёй.
