На краю света полностью

– Не-а, эти истории тянутся годами. Я прошлой ночью нашел там разговор про Джима. Очень короткий, всего лишь пара строк в первые две недели после того, как он пропал. На мой взгляд, ничего полезного там не было, но, думаю, это потому, что вся информация устарела. Когда, ты говоришь, он пропал – семь лет? Надо бы обновить его страницу. – Кит, шаркая ногой по полу, подвинул свой стул к стулу Элис. Элис зажмурилась. – Ты в порядке? Слишком ранний подъем?

– В порядке. – Китон, все давно прошло. Соберись. На экране мелькали размытые изображения с камер и фотографии, снятые через стойку бензозаправок.

– Для начала нам понадобится хорошее фото Джима, – бормотал Кит себе под нос. – На документы или что-то подобное. Элис, ты смотришь?

Она смотрела в свой нетронутый стакан кофе. Она не могла заставить себя взглянуть на страницу форума.

– Я говорю, нам нужно фото Джима. Это может принести какую-то полезную информацию.

– У меня есть, – тихо сказала Элис. Она открыла фото, которое сделала в квартире Мэри в свой первый и единственный визит, и все так же рассеянно переслала его Киту.

– Вау! Какая красивая пара. Откуда оно у тебя?

– Из квартиры Мэри. Я подумала, что может пригодиться. – Она предпочла не уточнять, что Мэри не давала ей это фото по доброй воле. Ей нужно вырваться отсюда, прежде чем Кит начнет глубже копаться на форуме пропавших людей.

– Похоже, это на Мостовой гигантов[7]. – Кит был слишком погружен в изучение фона фотографии, чтобы придираться к ответу. – Знаешь, я там чуть ногу не сломал, когда мы ездили туда со школьной экскурсией. Я побежал по берегу, и вдруг откуда ни возьмись появилась вода. Там такой берег, это нечто. Корявый, как задница у овцы. – Элис не слушала его, но он не замечал этого. – Я помещу туда это фото, да? Уверен, мы получим кучу свежих откликов в ближайшее же время. А пока остаются звонки, да? Не то чтобы старина Тед был в этом смысле как-то полезен…

Тьфу. Самое худшее во всех проблемах – это что они никогда не приходят поодиночке. И наоборот, как нахлынут всей толпой, только успевай уворачиваться.

– Думаю, это я отложу на потом.

– О – в смысле, у тебя еще что-то есть? Хочешь, займемся этим вместе?

– Нет! – вырвалось у нее. Кажется, Кит огорчился. Но Элис знала, что если ее догадка про звонки окажется верной, то это не будет иметь значения. Она бросила на стол горсть мелочи. – Кит, мне пора бежать. Если там что-то получится, я тебе расскажу.

Она от всей души надеялась, что это будет не так.

Элис залпом допила остатки пятого за день кофе и задумалась, как она до этого дошла. Этим была редакция «Горна». Причем в десять вечера. Справедливости ради, оставаться на работе допоздна не было для Элис чем-то непривычным. Это объясняло, почему она так редко видела Марию, свою соседку по квартире, и почему не была на свидании уже – что, скоро год? Неужели действительно уже так долго? Впрочем, не важно – в любом случае это незавидное положение вещей. Элис даже сама не могла понять, почему тратит столько времени и сил на работу, которая платит в ответ столь малым. А скоро все ее жертвы окажутся вообще напрасными.

Вот почему было так важно начать связывать концы с концами, пользуясь информацией про Джима, которую она успела добыть. И она начнет прямо сейчас. Что именно удалось ей узнать из вчерашней беседы с Гасом? Что дела у Джима могли быть не так блестящи, как пыталась дать ей понять Мэри. Это и еще то, что Гас не удивился исчезновению Джима… Добавить ко всему прочему скандал на работе, и единственный вывод, который Элис может сделать, будет звучать так: жизнь Джима начинала расползаться по всем своим аккуратным швам.

Она с такой силой нажала на карандаш, что он сломался. В досаде она швырнула его через всю комнату, и он с глухим стуком шлепнулся на пол в другом ее конце. Хорошо, что, кроме нее, в здании не было ни души. Она никогда раньше не бывала так раздосадована из-за работы. А между тем содержание всех ее предыдущих статей в основном состояло из поверхностных замечаний, которые годились только на то, чтобы заполнять газетные поля, тогда как теперь в ее работе наконец появился какой-то смысл.

Даже создавая эти бессмысленные статьи, Элис никогда не прекращала верить в то, что журналистика может творить добро. Иначе она не стала бы высиживать все эти бесконечные часы, жить на копеечную зарплату и получать удары по самолюбию. Когда, в четырнадцать, карьерный консультант в школе спросил Элис, чем ей хотелось бы заниматься, она просто ответила: вскрывать истину. Консультант пошуршал в стопке брошюр, выбрал и протянул ей одну-единственную. Про журналистские расследования.